Спакс кивнул, но не смог ничего сказать. Он не мог припомнить, когда в последний раз возглавлял рейд; его воины топали вперед со всей демонической легкостью юности, а его ноги зудели, в боку кололо, пот обжигал рану на пенисе – дочка Абрастал укусила его прошлой ночью. То, что она пыталась зубами оторвать член, было вызвано только ее яростью от наступившей беременнности – никак не ненавистью к Спаксу, – а если подвернулся именно чемпион Спакса, так просто не повезло.
– Мы можем атаковать, – предложила теблорка громовым голосом. – Внезапно!
– Можем… а мы можем одолеть их?
– Теблоры могут… вы нет. Они на дороге. Дорога – вот она. Мой разведчик ее видел, и на ней солдаты. Бегут.
– А твой разведчик… разведчик видел… изморцев?
– Нет. Солдаты Коланса. На дороге. Бегут!
– Валила недавно деревья, женщина?
– Что? Нет тут деревьев! Я бы головой билась, будь здесь деревья. Хорошо, что деревьев нет! – И она громогласно расхохоталась, а потом покачала головой. – Ваш язык такой неуклюжий!
Неожиданно она глубоко вдохнула и разразилась потоком звуков, которых Спакс не ожидал услышать от теблорки.
– Что это было? – спросил он, когда она умолкла.
– Я пишу песни на своем языке. И в этом я знаменита, ха-ха!
– Можешь перевести, что сейчас сказала?
– Нет. Бесполезно. У вас одно слово для одной мысли. У нас много мыслей в одном слове! Вы все говорите очень медленно, и нам приходится тормозить; и с вами, людьми, говорить скучно.
Ахнув, Спакс замотал головой.
– Вот прямо сейчас – от меня больше ни слова… совсем!
– Понести тебя?
– И прикасаться ко мне не смей! – взревел он.
– Ха-ха-ха!
Колансийцы не теряли времени, и, спускаясь с дороги, строились напротив изморцев на поле, и, сомкнув щиты и обнажив мечи, двинулись вперед, шаг за шагом сравниваясь с войсками, оставшимися на дороге.
Синдекан стоял в шаге позади первой шеренги. Как ни хотелось ему быть со своими друзьями, лекарями, среди строений, теперь он командир и его место здесь, с братьями и сестрами.
Они стояли, утомленные, со слабыми ногами – он знал эти признаки истощения; а времени восстановиться не было.
Колансийцы приблизились на шесть шагов и ринулись в атаку.
Гиллимада снова притормозила.
– Там сражение!
– Ради Худа, теблорка… мы, может, и медленные, но не глухие!
– Ударим отсюда?
– Нет, если не хочешь наступать вверх по проклятому склону! Нет, обойдем всю заваруху и подойдем к изморцам сзади, тогда и атакуем.
– А я хочу убить полукровку!
– У тебя еще будет такая возможность…
– Нет! Я хочу убить его сейчас! Это важно!
– Прекрасно! Возглавь контратаку, как только поднимемся туда, ладно?
Гиллимада широко улыбнулась, сверкнув ровными белоснежными зубами.
– И срубим все деревья, какие увидим!
Он смотрел ей в спину, когда она помчалась вперед. Сердце готово было разорваться… а вдруг так и случится, когда он бросится в бой: внезапно сожмется в груди или как это бывает. Наверняка больно. И очень.
Слева, вверх по склону, он видел тучу пыли, в которой поблескивали копья, пики или даже мечи. Впереди закричали теблоры – и вниз по склону заскользили тела, мотая руками-ногами, теряя оружие.
– Обходите! Обходите!
Его воины давили его в спину. Спакс зарычал:
– Обходите меня, проклятье! Я догоню!
Гремя доспехами и оружием, воины обтекали его справа и слева.
Еще пятьдесят шагов вверх, еще десять, пять… посмотрев вверх, он увидел, как его баргасты поднимаются по склону вслед за теблорами, помогая себе руками. А еще выше – отступающие изморцы уворачивались от ударов и падали, скользя, прямо в гущу лезущих вверх воинов.
– Лезьте! Вверх!
Спакс увидел, как теблоры добрались до края и, ринувшись вперед с поднятым оружием, пропали из виду. За ними устремились и первые из гилков в серых от пыли доспехах, с залитыми потом белыми лицами.
Спакс вскарабкался на уступ, полез дальше. Ноги почти отнялись. Волдыри на лодыжках и пятках ревели от боли. Он откашлялся пылью, и тут его чуть не повалил падающий сверху труп – изморец, у которого наполовину было срублено лицо. Спакс полез еще выше.
И тут сверху протянулась рука, ухватила его за запястье и подтянула на ровную землю.
Они оказались среди фермерских строений, а вокруг были солдаты Коланса, которые спускались с дороги и теснили разрозненные кучки изморцев к обрыву.
