– Нет, риск слишком велик. Путь форкрул ассейлов застит все… хм, это был поэтический образ или затертая банальность?
– Понятия не имею, – пробормотала камеристка, сосредоточенно раскуривая трубку.
– Какой пробел в твоем воспитании. Впрочем, не важно. Уже все равно поздно, ведь, как известно, в определенном возрасте мозг костенеет и становится невосприимчив к новому, за исключением всяких там языков, боевых искусств и так далее. У каждого ребенка есть период истинной гениальности, и длительность этого периода – единственный способ измерить ум. Так что, поскольку ты от природы сообразительна, вероятно, у тебя период повышенной восприимчивости длился месяцы, если не годы, но мы сделали тогда все, что посчитали нужным, а потому сожалениями уже ничего не исправишь… Кошмар, из чего это вино? Болтаю без остановки… Увы, у большинства людей период восприимчивости крайне короток. День? Полдня? И как только он прошел, его уже не вернуть.
– Прошу прощения, ваше высочество. Трубка раскурена.
– Хорошо, давай. И все-таки вино…
В каюту постучали, затем засов поднялся и в проеме возник старший помощник Скорген Кабан, он же Красавчик.
– Принцесса… ваше высокое высочество. – Лоб его озадаченно бугрился. – Я, это, извиняюсь. Там, наверху, срочное дело. Капитан просит вашего присутствия.
Фелаш вздохнула.
– Да, хорошо. Если только я смогу, ну, встать. Уф-ф… Подсоби-ка…
Камеристка помогла ей подняться.
– Веди, Скорген. – Фелаш вальяжно махнула рукой. – И постарайся пялиться на мою грудь не так нагло, раз уж не можешь сдержаться.
– Простите, ваше высочество. У меня только один глаз зрячий.
Пришлось остановиться и подождать, пока камеристка откашляется.
Шурк Элаль повернулась к подковылявшему старшему помощнику.
– Капитан! Ведьма шквала пьяна!
– Красавчик, а нельзя было шепотом? Приветствую, ваше высочество.
– О пьянстве рассуждают только плебеи. Позвольте уверить вас, капитан, что я ни пьяница, ни плебейка. Однако должна спросить, где же наш яггутский гость?
Шурк хмыкнула.
– Думала, вы столкнетесь по дороге сюда. Видите ли, как минимум один нож следует держать скрытым от чужих глаз.
– Нет, капитан, боюсь, что не вижу.
– Ну да, конечно. – Шурк указала перед собой. – На том корабле нас заметили и взяли курс в нашу сторону. Это не Престол войны. Надо полагать, из Колансийского флота.
Слегка пошатываясь, принцесса подошла ближе.
– Мамочки, – сказала она, – это корабль ассейлов. Командует как минимум низший Водянистый. Однако гораздо неприятнее то, что́ это означает.
– Имеете в виду, куда подевался изморский флот? – предположила Шурк Элаль.
– Именно. И если это недостаточно тревожит, то, боюсь, я сегодня буду не очень полезна в бою. Ритуалы были весьма изматывающие. А мы уже знаем, какую грозную силу представляют собой форкрул ассейлы, и в особенности их магический голос.
– Нет нужды напоминать, ваше высочество. Я, конечно, оказалась невосприимчива к этому колдовству, однако про мой экипаж того же не скажешь. А теперь еще, оказывается, вы не сможете нас защитить. Одного спрятанного ножа мы, стало быть, недосчитаемся.
– Что ж, поглядим. В конце концов, у нас есть еще моя камеристка.
Шурк бросила взгляд на телохранительницу принцессы, вспомнила ее бой с сестрой Долей.
– Ваше высочество, с чистым ассейлом она справилась не очень.
– Низшие Водянистые, капитан, отличаются именно тем, что кровь их, м-м, разбавлена и не столь сильна. В общем, поглядим, как будут разворачиваться события. В конце концов, и среди ассейлов могут быть изменники. А пока что предлагаю вам собрать экипаж и отправить в трюм.
– Скорген! Уведи всех, и сидите там тихо.
– Слушаюсь, капитан.
Обликом корабль ассейлов в чем-то напоминал скелета. Он был построен из двух сортов древесины: белой как кость и матово-черной. Корпус узкий, с высокими надстройками и двумя мачтами с небольшими парусами – видимо, подумала Шурк, на открытую воду судно не рассчитано. Даже небольшой шторм зальет его. Старый рейдер, «Бессмертная благодарность», уступал ему размером примерно вдвое, а значит, на борту, предположительно, находились порядка семидесяти моряков и двадцать с небольшим морпехов. Когда корабль развернулся и пристроился к Кораблю Смерти по левому борту, Шурк рассмотрела его поближе. С бака на нее взирала высокая мертвенно-бледная фигура, рядом с которой стояли два охранника в шлемах и кольчугах.
– Дорогая, это морпехи? – произнесла принцесса Фелаш из-за спины капитана.
– Да, ваше высочество, – отозвалась камеристка.
– Капитан?
– Да?
– Почему бы вам не узнать их требования?
Шурк повернулась к принцессе, но не успела открыть рот, как со стороны корабля ассейлов донеслись крики. Она резко посмотрела назад: камеристка уже карабкалась вверх по борту.
– Принцесса, что творит ваша служанка?
