Линдси находится в эпицентре этого бедлама, помешивая картошку. Билл притуливается рядом с ней, склонив голову ей на плечо. Маккензи двигается в толпе, чтобы что-то подправить в печи. С моей точки зрения, мне открывается прекрасный вид на ее профиль. Ее улыбка широкая, а глаза немного дрожат от смеха.
Приготовление пищи одно из многих увлечений Маккензи. Бесчисленное количество раз Оливия нещадно эксплуатировала ее, заставляя готовить что-нибудь вкусненькое, и Микки рада была помочь, но никогда еще я не видел ее столь счастливой, как в этой допотопной кухоньке, окруженной теми, кто искренне заботится о ней. Я завидую ей, что она выросла в таком уютном доме. Он не похож на уютный особняк Гэвина, и на тот, в котором я вырос, хотя он и отличался роскошью, но все, о чем я мечтал, это о любящей меня семье.
— Посмотрите, что я нашел, — Коди кивает в нашу сторону, направляясь к Джеки и ребенку.
— Вы как раз вовремя, ребята. Мы уж было подумали, что вы не придете, — Билл поднимает бутылку пива в руке в качестве приветствия. Он наставляет на меня палец, подмигивает и щелкает. Я напрягся. Руки безвольно опускаются вдоль тела, позвоночник распрямляется. Внутри рождается ужас. Я думаю только об одном — бежать! Как можно быстрее и как можно дальше. Определенно, яйца Дрю станут сегодня главным блюдом в меню ужина. Ну что ж, пусть охота начнется!
— Расслабься, Дрю. Он всего лишь посмеивается над тобой, — шепчет Джаред мне на ухо. С другой стороны, Гэвин имитирует щелчок пальцев хмыканьем.
Мое избавление от чистой паники происходит, когда на губах Линдси появляется широчайшая ухмылка. У Маккензи глаза отца, но она выросла зеркальным отражением своей матери.
— Бог мой, Дрю, Джаред! — Линдси хватает полотенце со стола, вытирает руки и в ту же секунду оказывается в моих объятиях. Женщина обнимает меня как мать, встречавшая своего ребенка. Я крепко обнимаю ее, не в силах сдержать ухмылку. Она пахнет свежими лимонами. Она вертится в моих руках, пытаясь прижать к себе Джареда.
— Я никак не могла поверить, когда они сказали мне, что мои мальчики приедут.
— Ты думаешь, мы бы смогли проехать мимо тебя? — спрашиваю я, запечатлевая нежный поцелуй на ее виске.
Линдси розовеет и хихикает. Я сосредотачиваюсь на Маккензи. Ее голова слегка наклонена, наблюдая за происходящим в комнате.
Пожилая женщина медленно поднимается со стула. Она ковыляет к нам, шурша плотным комбинезоном, в который облачено ее тело. Похоже, комбинезон из тех, что она прикупила еще в восьмидесятых.
— Джаред, мальчик мой, позволь-ка этой старой женщине обнять тебя!
— Бабушка, — Джаред смеется, выскальзывая из объятий Линдси и обнимая старую леди. — Как ты, дорогая?
Она щипает его за щеки.
— Теперь лучше, ведь в этом доме появилось «свежее мясо».
Я не могу не засмеяться. Эта старая женщина оказывается смелой духом.
— М-хм, — бормочет она, разглядывая меня. — Твои фотографии не передали и десятой доли твоего великолепия, дорогой, — ее взгляд скользит по моему телу оценивающе, выражая только восхищение.
— Очень хорошо. У моей внучки безупречный вкус, — она хватает меня за подбородок, притягивая к своему лицу.
Маккензи поворачивается. Ее глаза вспыхивает.
— Бабушка!
Бабушка взмахивает рукой, отметая все возражения.
— Тише, девочка. Я просто наслаждаюсь прекрасным творением человечества в лице этого мужчины.
— Я же говорила вам, что он, потрясающе красив, — комментирует Линдси, отворачиваясь от меня и возвращаясь к своей работе.
— Да, ты говорила. Ни одна женщина не смогла бы устоять перед этими потрясающими голубыми глазами и очаровательными ямочками. Я ведь права, у тебя нет недостатка в женщинах?
Моя улыбка становится шире. Эта женщина потрясающая.
— Ну да, нет.
— Да ты не скромничай.
— Дрю? Скромный? Да он и не узнает ее, даже если она будет сидеть на кончике его носа, — поддакивает Джаред.
Раздается громкий смех, больше похожий на фырканье, из угла, где находится Маккензи. Я перевожу на нее взгляд, чтобы увидеть, как ее руки летят ко рту. Наши глаза встречаются. Искры сыпятся между нами. Она убирает руки от лица, открывая потрясающую улыбку. Самый прекрасный оттенок румянца постепенно заливает ее лицо, спускаясь на шею, заставляя меня до боли желать прикоснуться к ней.
— Вы видите, — начинаю я. — Для моих глаз создана только одна женщина, — я подмигиваю Маккензи. Ее улыбка дергается. Легкий вздох срывается с ее губ, и она отворачивается. Она точно знает, к кому я обращаюсь, и это заставляет ее немного нервничать. Это означает, что я все же волную ее.
— У меня все же есть шарм, сынок, но мы просто встретились. Давай-ка познакомимся поближе до того, как ты сделаешь стойку вокруг меня и скажешь, что твои глаза смотрят только на меня.
Мой рот раскрывается. На одно мгновение я теряю дар речи. Это редкое явление для меня. Никто никогда не был в состоянии раскрыть лучшее во мне. Черт, эта милая старушка поражает меня. Тем не менее, я быстро оправляюсь и блещу первым пришедшим на ум остроумием.
— Милая, ты прекрасная женщина, но ты не для меня. Я боюсь, что разобью твое сердце.
