Руки всех одновременно взметнулись в молитвенном жесте. Гэвин и я переглядываемся, испытывая небольшую неловкость от происходящего. В мои тридцать три никто никогда не предлагал мне помолиться перед едой. Я быстро кладу вилку. Мои руки опускаются на колени, когда унижение накрывает на меня.
— Я, — Билл протягивает руки в стороны, принимая ладони Гленды и Линдси.
Головы склонены. Глаза закрыты. Даже Юстис молится.
— Спасибо, Господи! — Билл начинает благоговейным тоном. — Эти простые слова исходят из сердец простых людей, что переполнены любовью к тебе и благодарностью. Мы просим сейчас благословить нашу пищу, что мы вкушаем. Пусть она питает наши тела, как Ты питаешь наши души. Спасибо тебе за наших друзей, близких и далеких, спасибо за родных, что вкушают пищу вместе с нами. Мы молимся в Твою честь. Аминь!
Хор «Аминь» разносится над столом.
— Теперь покушаем.
Глава 8
— Итак, — говорит Линдси, передавая мне картошку. — Маккензи говорит, что вы приехали к нам на выходные.
Я любезно беру тарелку и придвигаюсь ближе к Маккензи, так, что наши руки соприкасаются.
— Картошечки? — шепчу я заговорщицки.
— Да, пожалуйста, — я высыпаю горсть картошки ей на тарелку. Но мне везет: когда я прохожу мимо Маккензи и Коди, я нечаянно касаюсь груди Маккензи. Она издала легкий вздох и заерзала в кресле.
— Ох, извини, — извинялся я не слишком искренне. Поддразнивать ее слишком большое удовольствие, но я должен убедиться, что не переступаю границы. Неправильные действия и так привели уже к обескровливанию нас обоих. Я расправляю салфетку на коленях, чтобы прикрыть стояк, что возник благодаря моей маленькой игре.
— Да, мэм, — отвечает Джаред на вопрос Линдси.
— Замечательно. Так что вы можете присоединиться к нам завтра на шестой уличный фестиваль.
— Это отличная идея, — Гленда гладит руку Гэвина, ее негабаритные зубы выдвигаются в ужасный оскал.
— Мы не хотим навязываться, — возражает Гэвин.
— Бред, — отвечает Коди. — Чем больше, тем лучше. Это большой городской праздник. Будет много еды и отличная музыка. Вы должны увидеть праздник.
Я протыкаю вилкой бифштекс, подвинув нож на мясо.
— Спасибо, но неудобно навязываться.
На этот раз Маккензи начинает игру, положив руку мне на бедро, и отстукивает пальцами по моей коленке.
— Действительно, Дрю, ты можешь пойти с нами, — воркует она. — Это не что иное, как барабанный круг, но...
Вкусный стейк у меня во рту, попав в горло, застревает. Я начинаю задыхаться. Линдси хлопает меня по спине и протягивает стакан с таким сладким чаем, который я никогда прежде не пробовал.
— Тебе не нужно глотать все, дорогой.
Маккензи убирает руку с моей ноги, озорная улыбка растягивает губы.
— Тебе лучше? — спрашивает Линдси заботливым тоном матери.
— Да, — прокашлявшись, отвечаю я. — Спасибо.
Вытирая слезы в глазах, я замечаю перешучивания между Гэвином и Джаредом. В мой слезящийся взгляд попадает Маккензи, которая, как ни в чем не бывало, обедает. Она получила точно такую реакцию, которую задумывала.
Игра началась, женщина. Игра началась.
— Итак, ты все же идешь с нами? — Джеки повторяет свой вопрос. Рядом с ней в переноске хныкает младенец, и все мои чувства бунтуют. Я опускаю глаза в свою тарелку, пытаясь скрыть реакцию на это негромкое хныканье. Мои руки и ноги немеют, желудок сжимается в комок. Я закрываю глаза, пытаясь восстановить самообладание.
— Они сказали, что не хотят идти, — усмехается Гэйдж. Звук его голоса вырывает меня из цепких лап панической атаки. Я чувствую, как его взгляд прожигает дыру в моем черепе. — Да не дави ты на них. Я уверен, они нигде больше не встретят музыки кантри, хоть и объедут всю страну.
Я поднимаю голову, вперивая в Гэйджа выразительный взгляд.
— Мы никогда не говорили, что не хотим идти. Мы сказали, что не хотим навязываться.
Гэйдж качает головой, насаживая на вилку спаржевую фасоль.
— Невелика разница.
Я протягиваю руку, расположив ее на спинке стула Маккензи. Склоняясь ближе к Маккензи, так, что наши тела почти соприкасаются, я наблюдаю за Гэйджем.
— Мы хотели бы присоединиться к вам завтра. Маккензи может подтвердить мою любовь к прекрасной музыке. А если еще и еда будет бесподобна... — я машу рукой в центр стола, где на блюдах высятся горы разной еды, — то нам гарантирован фантастический вечер.
— Замечательно. На том и порешили, — восклицает Билл.
Разговоры вновь возобновляются вокруг стола. Я легонько провожу костяшкой пальца по ее плечу, убирая руку со спинки ее стула, она вздрагивает от моего прикосновения. Искры вновь мерцают вокруг нас. Я гляжу на нее и ловлю ее взгляд, направленный на меня. Ее глаза лучатся удовольствием.
— Ты думаешь, это смешно, не так ли?
— Я даже представления не имею, о чем ты говоришь, — она откусывает кусочек, с усилием глотая.
— Ты точно в курсе, о чем я говорю, — я немножко копирую ее акцент.
Ее глаза расширяются, а губы дергаются.
— Ой! — она щелкает пальцами, как будто припоминая. — Ты имеешь в виду барабанный цирк?
— Ну и это тоже.
— Я думаю, это было уморительно. Ты бы видел свое лицо, — Микки шутливо тычет меня в бок.
Я поджимаю губы.
