— Я вспомнил, что ты сказала мне в лаборатории Ирги. Ванда, пообещай, что ничего и никогда не станешь с собой делать. — Я изумленно моргнула, но не успела ничего ответить, как он с напором продолжил: — Случившееся в Городе не означает, что по твоей вине тоже обязательно кто-то пострадает. Снотворное действует на тебя, и мы уже достаточно хорошо осведомлены о том, как именно влияют твои способности на людей. Мы можем держать ситуацию под контролем.
— Но…
— Пообещай мне.
— Хорошо, обещаю.
Удовлетворенно кивнув, Йора двинулся к двери. Я услышала, как она захлопнулась, и лишь тогда позволила себе обессиленно сгорбиться, избавляясь от напускной уверенности во взгляде.
После него мое обособленное убежище долгое время никто не посещал. Делать здесь было решительно нечего, и по старинке я боролась со скукой при помощи физических упражнений, неспешных прогулок по ближайшим окрестностям и чтения — еще когда меня впервые перевели сюда официально, Крайт велел гвардейцам передать мне несколько книг, чтобы тем самым хоть немного скрасить мое заточение. Я прочла их все, не считая одной-единственной, в которой рассказывалось о морских путешествиях молодого принца, устроившегося вопреки воле властного отца юнгой на экспедиционный корабль. Она, хоть и показалась мне достаточно увлекательной, со второй же главы была отложена в дальний ящик. Я надеялась, что однажды вновь возьмусь за нее, но каждое утро начинала с того, что упорно продолжала обходить ее стороной, ведь главный герой в этой книге будто бы был списан с Ракши.
У меня было достаточно времени, чтобы принять все произошедшее. С тех пор, как я очутилась здесь, я так или иначе пыталась примириться со своими потерями, и важную роль в этом сыграл все тот же фактор долголетней работы с людьми, судьбы которых иногда складывались еще более трагично, чем в результате сложилась моя собственная. Благодаря ему мне удалось добиться немалых успехов: не сразу, но я сумела убедить себя, что многие из случившихся несчастий были вполне прогнозируемы, а значит, и естественны. Серьезная болезнь мамы, уже почти не приходившей в себя на момент кончины, страшная правда о нашей с Виреоном сущности — они и не могли выбраться из этого катаклизма живыми, не могли спастись; однако, едва я начинала искать причину, почему вместе с ними должен был уйти и Ракша, моя рассудительность тут же давала трещину. С ним все было иначе. Из раза в раз я вспоминала, как он, ни на секунду не задумавшись, бросился защищать меня от рассвирепевшего Угря, как подбадривал всех после исчезновения Бадиса, как мучился от осознания своей ошибки под дождем у склада и как растворился в темноте ведущего в Город тоннеля, где и состоялся наш последний короткий разговор, и впадала в безграничное отчаяние. Душераздирающие крики Мак будто бы заново звучали наяву, когда взгляд мой падал на книгу про моряка, вынуждая меня вздрагивать и торопливо отворачиваться, а порой даже покидать комнату, настолько громкой начинала вдруг казаться в ней привычная тишина. Так было, прежде чем меня выкрала и попыталась убить Ирга, но ничего не изменилось и после.
Мельком покосившись на знакомую синюю обложку в отдалении, я поморщилась и со вздохом прикрыла глаза. Шли уже пятые сутки, как Йора оставил меня одну. Было только раннее утро, но тут в голову мою неожиданно проникли блеклые образы чужих воспоминаний. Опыт позволил мне определить, что принадлежали они женщине: женские воспоминания всегда содержали больше разговоров, в то время как мужские концентрировались скорее на событиях. Я торопливо достала шприц, чтобы лишний раз не рисковать здоровьем гостьи, наполнила его, однако в последнее мгновение удержалась от укола. Слишком уж важными оказались эти воспоминания.