Глаза Джестера сухо и страшно блеснули. И я едва не застонала в полный голос. Ну вот и все. Моя песенка спета.
— Это передалось ей от моей матери, — продолжал Дуглас, каждым словом словно забивая новый гвоздь в крышку моего будущего гроба. — Впервые Тереза услышала призрака, когда ей исполнилось всего пять. К ней явилась моя покойная супруга. Наговорила ей… всякого. Обвинила меня в своей смерти, хотя, видит небо, я тут вообще ни при чем! Как будто я способен был наслать на нее родовую горячку, от которой она скончалась. Тогда мне пришлось долго успокаивать Терезу. Я попытался ей объяснить, что мертвые тоже лгут. Но, наверное, она не поверила мне до конца. Иначе вела бы себя иначе. Мне даже частенько приходилось прибегать к помощи плетки, чтобы напомнить дерзкой девчонке, кто в доме хозяин.
Хоть я и была занята невеселыми раздумьями о своем ближайшем будущем, но при этом откровении Дугласа не сдержалась и кисло поморщилась.
Бедная Тереза! Понятно, почему она так мечтала сбежать из родного дома. Даже смерть страшила ее меньше, чем продолжение этого кошмара.
— То бишь вы били свою дочь? — уточнил Джестер, в свою очередь, сурово сдвинув брови.
— А что в этом такого? — Дуглас, уловив неодобрение в голосе инквизитора, с вызовом вздернул подбородок. — Непочтительный ребенок да убоится своего родителя. Это непреложная истина для всех времен!
— Ладно, вопросы вашего домашнего воспитания меня не касаются, — перебил его Джестер, явно не желая вдаваться в пустые пререкания. — Вернемся к барону Теолю. Итак, вы были уверены, что ваша дочь разгадает секрет карты. И что дальше?
— Мы с Реймом давние друзья, — проговорил Дуглас. — Он всю жизнь прожил здесь. Мой дом ближайший к замку. Ну и частенько зимой, когда Петер перебирался в Мефолд, Рейм допоздна засиживался у меня за бокалом-другим вина или чего покрепче. А выпив, люди становятся очень разговорчивыми и доверчивыми. Поэтому я знал о проклятии на драгоценностях. И мы решили…
На этом месте Дуглас неожиданно густо покраснел, как будто застыдился продолжать.
— Позвольте, я вам помогу, — так холодно сказал Джестер, что я не удивилась бы, если бы его дыхание осело белым облачком на воротник рубахи. — Потому что уже понял ваш замысел. Итак, вы были уверены, что Тереза разгадает карту и найдет месторасположение сокровищ. Но по какой-то причине не рассказали ей о проклятии. Возникает резонный вопрос — почему? И у меня есть на него только один ответ: вы хотели, чтобы Тереза погибла. Потому что в этом случае вам, как единственному родителю, полагалась бы от безутешного вдовца крупная сумма отступных. И, вот ведь парадокс, именно мертвая дочь вам была выгоднее, чем живая! Вы сами признались в том, что с Терезой у вас были напряженные отношения. Наверняка вы опасались, что вскоре окончательно потеряете над ней контроль. Не удивлюсь, если даже шантажировали. Угрожали раскрыть всю правду про ее магический дар, если она откажется выполнять ваши требования. Так?
— Да, — чуть слышно подтвердил Дуглас.
— То бишь Тереза вряд ли испытывала к вам хоть какие-то добрые и теплые чувства, про любовь и говорить нечего, — подытожил Джестер. — И вы не без оснований опасались, что, вкусив вольной жизни с Петером, она окончательно выйдет из-под вашего контроля. Не стоит быть провидцем, чтобы понимать: сразу после обнаружения сокровищ барон Теоль бы немедля переехал в Мефолд навсегда. И забрал с собой Терезу хотя бы из чувства благодарности, потому что та помогла ему обрести богатство. Но куда скорее — влюбившись в молодую жену. Как ни крути, но Тереза очень красивая девушка. Она способна очаровать даже самого неприступного мужчину.
И едва заметно подмигнул мне.
Я немного воспрянула духом после этого. Вроде бы Джестер не злится на меня за мой обман. Точнее, не обман, а маленькую недомолвку. Это уже радует.
— То есть вы бы в итоге остались ни с чем. — Джестер с притворным сочувствием вздохнул. — Какая жуткая несправедливость!
— Не то слово! — Дуглас аж подпрыгнул в кресле, видимо, не разгадав в словах инквизитора насмешки. — Я все делал для Терезы! Даже устроил ей брак. А она перед свадьбой поклялась мне, что сделает все мыслимое, лишь бы больше никогда не видеть меня.
Ох, если бы ты только знал, о чем говорила твоя дочь. Несчастная девочка действительно ненавидела тебя всей душой, раз даже не испугалась сбежать в другой мир. Надеюсь, там она обретет счастье.
Джестер, должно быть, подумал о том же. Он как-то странно хмыкнул.
— Да, Тереза постаралась на славу, лишь бы избавиться от столь навязчивой родительской опеки, — чуть слышно произнес он и продолжил уже громче: — То есть вы не отрицаете, что хотели смерти дочери?
Дуглас медлил с ответом. На его лбу заблестели бисеринки пота, глаза беспрестанно бегали из стороны в сторону, грудь тяжело вздымалась, как будто ему трудно было дышать.
Джестер прищелкнул пальцами, и тусклая зеленоватая паутинка вокруг моего горе-папаши ярко вспыхнула и засияла изумрудными всполохами.
