Я уже знаю, что недостаточно хороша для неё. Мне не нужно, чтобы она указывала на каждый мой огрех.
— Расскажу ей, как только тур закончится, — говорю я Мине. — Обещаю.
— Может быть, Кэнди попросит небесную деву ускорить расставание Чжин-Хвана и Брейли, — предполагает Мина с озорной улыбкой.
— Не подкидывай мне никаких идей, — хихикаю я. — Теперь расскажи мне всё, что у тебя было с тем мальчиком. С самого начала и во всех подробностях.
Я снова переписываюсь с Чжин-Хваном во время репетиций.
До нашего концертного тура остаётся всего неделя — драгоценные заключительные моменты, когда мы должны направить всё наше внимание на совершенствование концертной программы, но я просто не могу сосредоточиться. Знаю, что не должна переписываться с ним в открытую, но мы оба так заняты, что не было времени звонить друг другу. Я понятия не имею, когда мы в следующий раз окажемся в одном городе. Мне нужно использовать каждую минуту, чтобы связаться с ним, каждую секунду.
Откуда ни возьмись, чья-то рука протягивается к моему лицу и выхватывает телефон у меня из рук.
-Эй! — я вскидываю голову.
Кэнди держит мой телефон, её глаза бегают по экрану, она читает наши сообщения. Неизбежный момент, который я столько откладывала, без предупреждения ударяет в грудь, выбивая воздух из лёгких.
— Я продолжала ждать, когда ты признаешься, но устала закрывать на это глаза, — говорит Кэнди.
Никакие оправдания и объяснения меня сейчас не спасут. Мысли врезаются друг в друга в пылающем нагромождении.
— Я собиралась всё тебе рассказать после тура.
— Ты не только связываешься с тем, кто изменяет своей девушке, но и ведёшься на его просьбы прислать свою обнажёнку? Я думала, ты умнее, — Кэнди суёт мне телефон обратно.
Мне требуется ещё секунда, чтобы вспомнить, о чём мы с Чжин-Хваном только что общались:
— У нас отношения на расстоянии, это нормально!
Отвращение на лице Кэнди вызывает во мне горячую вспышку смущения.
— Ты понимаешь, как легко твои обнажённые фотографии могут просочиться в сеть? — огрызается Кэнди в ответ. — Неужели так трудно немного подумать головой, прежде чем что-то делать руками?
— Поэтому-то я тебе ничего и не рассказываю! — защита перерастает в гнев, я повышаю голос. — Я знала, как ты отреагируешь. Ты злишься не из-за того, что я от тебя что-то скрыла, а из-за того, что это может испортить нам репутацию! Твою репутацию!
— Успокойтесь, пожалуйста, вы обе! — Мина отважно вмешивается, но её обычным успокаивающим водам уже не удаётся потушить этот пожар.
— Перестань с ним встречаться, — приказывает Кэнди.
— С какой стати? — огрызаюсь я.
— Потому что у него уже есть девушка! Пресса убьёт тебя, а потом армия её фанатов разорвёт твой труп на части.
— Он скоро бросит её. Он хочет быть со мной, — заявляю я с полной убеждённостью, как будто даю показания в суде.
— Это он тебе так сказал? — хихикает Кэнди, и это звучит насмешливо, совсем не похоже на её обычный звенящий смех. — Неужели ты такая дура?
Я мотаю головой:
— Я и так делаю всё, о чём ты меня просишь. Я и так ради тебя из кожи вон лезу. Не проси меня о большем.
— Он тебя не любит, — холодно говорит она мне.
То, как она говорит это, как будто это абсолютно конкретный факт — как будто абсурдно, что кто-то вроде него может любить меня, — ранит больше, чем всё остальное, что она сказала.
— Пожалуйста, не могли бы мы все просто отойти в сторонку и сделать глубокий вдох? — умоляет Мина. Но вместо того, чтобы успокоить Кэнди, Мина только навлекает на себя её гнев.
— Ты ведь тоже знала об этом, не так ли? — Кэнди поворачивается к Мине.
— Я... ну... э-э… — заикается Мина.
— Конечно, ты всё знала. Держу пари, ты ещё и покрывала их, — обвиняет Кэнди. — Ты действительно собираешься просто стоять в сторонке и позволить ей эгоистично перечеркнуть всё, над чем мы так усердно работали последние два года?
— Ты правда несправедлива, Кэнди — Мина мгновенно меняется, глубоко уязвлённая. — Тебе прекрасно известно, как много "Сладкая каденция" значит для меня.
— Верно. Я тут самая плохая. Я всегда самая плохая, — Кэнди отстраняется от нас обеих, замыкаясь в себе. — Если начнётся скандал, нам конец. Брейли и Чжин-Хван не пострадают, а нам уже не оправиться. Вы что, двое, этого не понимаете?
— А тебя больше ничего тебя не интересует?! — кричу я на неё, и плотина прорывается. Весь гнев и обида, которые я сдерживала, вырываются наружу бешеным потоком. — Когда ты в последний раз спрашивал нас, как у нас дела? Тебе известно, что у бабушки Мины рецидив рака, и она снова в больнице? Тебе важны лишь собственная слава, рейтинги и то, как мы продвигаемся в чартах! Тебе насрать на всё остальное! Тебе важно лишь стать грёбаной селебой!
— Мне важны вы! — кричит Кэнди, окончательно теряя самообладание.
Я отворачиваюсь от неё и направляюсь к двери, прежде чем успеваю расплакаться.
— Стой! — приказывает Кэнди.
Команда достигает ушей, проникает в тело, и я застываю в дверном проёме, совершенно неподвижная, одной ногой за порогом. Даже дыхание в лёгких перехватывает. Я не могу дышать.
Это длится всего две-три секунды.