Природа Псковщины необыкновенно богата и щедра лесными дарами. С деревенскими друзьями девочка часто бегала за грибами и ягодами, в несметном количестве росшими в чащобе. Бабушка учила её распознавать целебные травы, рассказывала, какие болезни они могут излечить, как правильно их собирать, хранить и применять. Больше всего Анюте полюбилось в одиночку подолгу бродить в лесу и слушать тихий шелест листвы и пересвисты птиц. Она боготворила его строгую тишину. Лес представлялся ей зелёным собором – величавым и совершенным. Порой девочка до сумерек оставалась там, за что бабушка ей сильно выговаривала. Анна обнимала старушку и смеялась: «Бабуль, ну что ты! Не съедят же меня волки. Нет в лесу ничего страшного». На что бабка только вздыхала и отводила глаза.
Много времени Анна проводила с отцом Серафимом. Девочка читала Библию и Новый завет, и батюшка с удовольствием объяснял непонятные детскому разуму слова. Анну интересовали библейские истории о жизни святых. Ей нравилось звучание молитв и песнопений. В церкви она чувствовала себя умиротворённой, наполненной счастьем и покоем. Отец Серафим окрестил девочку и во время обряда одел ей на шею маленькое серебряное распятье, которое впоследствии один раз спасёт ей жизнь.
Взрослея, Анна всё больше становилась похожа на красавицу - мать. Школьные годы неслись стремительно, и пора было определяться, чем она займётся по окончании школы. Девушка давно уговаривала бабушку отпустить её в Москву. Она мечтала поступить в медицинское училище. А старуха даже слышать не желала об этом. События, которые произошли тем летом, резко изменили мнение бабушки, и та поспешно отправила Анну в столицу. Только обо всём по порядку.
Весна перед школьным выпуском выдалась ранняя и бурная. Уже к концу марта таял снег, и звенели, словно молоточки по ксилофону, весёлые капели. В лесу проклюнулись первые подснежники. Анна постоянно пребывала в возбуждённом состоянии. Ей хотелось что-то делать, куда-то бежать, всё перевернуть вокруг себя и по-новому расставить на места. Девушка затеяла генеральную уборку дома. С раннего утра она мыла, чистила, скребла, а к вечеру, наконец, добралась до собственной комнаты. Отодвинув панцирную кровать от стены, чтобы как следует вымести и промыть за ней от пыли, Анюта заметила небольшое углубление в стене возле самого пола. Недолго думая, она просунула туда руку и наткнулась на свёрток. Анна вытащила его, очистила от пыли и поняла, что нашла старую тетрадь, исписанную красивым каллиграфическим почерком покойной матери. Это были записи, сделанные в те дни, когда мама последний раз приезжала домой перед беременностью и смертью. Анна сохранила тетрадь, так что я не стану пересказывать вам события, а просто представлю оригинал.
Дома! Я дома! Господи, как же здесь тихо, как дышится! Дорога, конечно, вымотала, но эта красота стоит того. Сколько лет я не была дома? Восемь? Девять? Стыдно. Мамуля сдала немного, хотя ещё молодец. Митька смешной, сущее дитя, хохочет, радуется, всё куда-то зовёт. Завтра буду целый день с ним – и на речку, и в лес. Господи, хорошо-то как! Жалко только, что Антоша не поехал со мной. У них с мамой отношения никак не складываются. Тысячу раз ему объясняла: мама знахарка, а он ладит своё: колдунья, она и есть колдунья. А ведь образованный мужчина, умница и головушка светлая. Да мама сама хороша, постоянно его подначивает – присушу, отворочу, как маленькие, ей Богу. Соскучилась по Антону жутко! Только бы помогло! Всё что угодно отдать смогу за это, хоть душу дьяволу. Шучу, конечно, а, может, нет. Я страшно устала от всех бесполезных консилиумов, профессоров, процедур. Ну почему так несправедливо устроен мир? Ведь кто-то отказывается от детей, бросает. Пожалуйста, Господи, прошу тебя, ничего мне не надо, только бы помогло на этот раз. Антон, глядя на мои мучения, чужого предложил усыновить, приёмного. Нет, не могу, не хочу. Только свой малыш, родненький. Всё. Спать, спать.
