Близнецы гордо улыбались в камеру. У Энди слегка сползли по переносице очки, отчего взгляд стал одновременно расфокусированным и немного глупым. Дана держала в руке прибор, в котором Сорен не без удивления узнал «нож»-дизруптор, каким вооружали рапторов. Это противоречило всему из истории: разве катастрофа не пришла раньше, а потом уже появились охотники-спасители?..
«Но им сразу же нашлось вооружение».
Сорен хмыкнул. Он не успел вернуть фото на место. Энди появился на пороге комнаты, которая была совершенно пустой, если не считать кровати, тумбочки и вмонтированного в стену гардероба, почти сливающегося с общим тёмно-коричневым фоном. Сорен его уже таким видел: без дроидов-костылей, в свободной рубашке и брюках. Целое странное мгновение Сорен представлял, что попал во временную дыру, вывалился в какое-то прошлое, но потом разглядел прозрачную нить, подсоединённую к виску Энди Мальмора, словно щупальце физалии: тот снова контролировал весь мир. Получал и обрабатывал данные.
— Это после первого удачного эксперимента, — сказал Энди, кивнув в сторону фото. — Прототип всех современных… дизрупторов, — он как будто запнулся, прежде чем выбрать слово. — Дана исследовала квантовое излучение, корпускулярно-волновой дуализм и дивергентность. Я ей помогал, хотя чёрт бы меня побрал, если я и впрямь понимал хоть что-то из этой трансцендентной чуши.
Сорен медленно поставил фотографию на тумбочку.
«Серьёзно? Его сестра сожгла меня заживо, а он теперь приходит и делится воспоминаниями».
«Ах да, сначала я его изрезал на куски, и, кажется, меня удостоили чести посетить спальню самого Хозяина».
— Что с ней случилось? — Сорену потребовалось усилие, чтобы заговорить, язык сопротивлялся, и голосовой аппарат казался чужим. Звуки прозвучали в какой-то искажённой амплитуде. Сорен коснулся нижней челюсти: на ощупь почти как кожа, упругая и тёплая, но не совсем.
«Мне нужно зеркало».
Он едва не закричал, но сдержался.
Энди ответил не сразу.
— Я не знаю. То, что ты видел — феномен, который очень легко высказать словами и практически невозможно представить со сколь-нибудь научной точки зрения. Она стала живым светом.
— Как та девочка, Хезер.
Энди кивнул.
— Не совсем, но симптомы схожие.
Он тронул свою «физалию», щупальце сменило цвет с пурпурного на синий и обратно, потом поблёкло до белого.
— Нейтронная звезда, магнитар. Сгусток фотонов. Финальная стадия трансформации. Хочешь какое-то название — выбирай любое. Я предпочитаю считать, что она всё ещё моя сестра — и теперь ты знаешь, как она «лечит» меня от фрактальной мутации.
Сорен засмеялся своим-чужим голосом. Он спрыгнул с кровати — кокон услужливо помог перенести вес на ноги. И обнаружил, что обнажён, не считая какой-то стыдливой набедренной повязки.
— Мне нужно зеркало.
— Это не тот предмет, который я люблю, — заметил Энди. — Но в ванной найдётся, активируй голосовой командой. Там же есть одежда. Потом приходи завтракать.
Сорену хотелось ударить его. Просто врезать и сломать челюсть, чтобы болезненная регенерация нарастила пару гумм поверх губи вывернутой кости. Со стороны это выглядело бы невероятно смешно: тушканчик атакует медведя, не больше и не меньше. Секундная злость сменилась весельем; Сорен засмеялся.
— Божественное откровение, которое заканчивается приглашением позавтракать вместе. Почти как после бурной ночи, да?
— Я не бог. Дана тоже.
Иронию Энди проигнорировал.
«Она что-то сделала со мной», — Сорен как будто не до конца помнил или осознавал, его разум выпускал нечто важное; а может, совершенно незначимое по сравнению с теорией фрактальных мутаций — которые никакие не мутации, а нечто иное. Что ж, он расскажет Энди Мальмору и понадеется, что это сработает круче вульгарного хука правой.
В ванной комнате Сорен подошёл к зеркалу. Оно было «умным», как он понял по покрытию, выдавало какие-то советы и пожелания, вроде «пейте больше воды» или «сегодня возможно повышенное атмосферное давление, ощутимое даже внутри купола». Зеркалу хватило такта промолчать, когда Сорен уставился на себя.
Вместо нижней челюсти — примерно от фасции жевательной мышцы, а если судить по скелету, то от скуловой кости, — оказался вставлен бионический материал. Подобрали оттенок кожи, структуру. Сорен открыл рот: язык вроде бы остался его собственный, а может, поддельный. Он оглянулся по сторонам, схватил тюбик пасты, выдавил прямо на кончик.
Вишнёвая. Вишневая сладкая паста.
— Чёрт бы вас побрал, — выговорил он, тронул подбородок с искусственной кожей, аккуратную имитацию зубов, гладкие плотные дёсны. Его восстановили с такой аккуратной заботой, что это казалось почти сожалением или попыткой извиниться.
— Чёрт бы вас побрал.
Сорен широко открыл рот и принялся проверять крепления бионики. Держалось безупречно.
