Когда я прибыл к мосту, тут уже вовсю готовилась пехота. Формировались отряды, которые должны будут друг друга менять. Сам мост был не такой широкий, как деревянный, но всё равно разом вмещал десяток человек, которые смогут пройти рядом друг с другом и не зацепить друг друга плечами. Огромный… ну а плечом к плечу тут могли стоять сразу тринадцать человек. Я даже улыбнулся, услышав эту цифру. Черти. По ним я уже скучал. Хотя времени прошло не так много. Может, недели две.
Планировалось, что тут будет стоять за раз шесть шеренг по тринадцать человек. Семьдесят восемь человек за раз будут живой стеной прикрывать мост. Вроде бы и не много… но, учитывая, что это будет смешанный строй, — достаточно. Первая шеренга — мечники, и только они. За ними, чтобы быстро поменяться местами, копейщики — два ряда. Последние три ряда — воины с пиками. Очень длинными. Они будут работать из-за спины и не давать врагу в принципе смять строй. И с учётом, что таких отрядов три… то двести тридцать четыре человека на этот мост. Вот этого уже достаточно. Также были резервы, которые в случае необходимости подойдут. Это ещё в два раза больше человек. Итого семьсот два человека. Первые три отряда — только стражники и наёмники, с четвёртого по девятый — добровольцы по большей части, стражники в виде командиров шеренг и наёмники для контроля.
Но что такое семь сотен человек против орды в десяток тысяч бойцов? Ничто. Да, какое-то время они смогут держаться, сдерживать натиск. Возможно, положат тысячу, ну, может, в лучшем случае две… а потом их просто сметут, даже если они займут мост целиком. Так что, семь сотен выглядели уже не такой внушительной силой.
Но тут было одно «но»… рядом с каждым таким отрядом был тот, кто поможет держаться, кто не даст умереть и отступить при мелких ранениях. К слову… может, Нике сегодня вообще не удастся побывать в лечебнице, которая будет в пяти минутах от того моста. Но даже если так… вместе с нами такие отряды будут стоять в разы дольше. И именно на это делалась ставка.
Но это не учитывая стрелков. Возле каждого моста, по обе его стороны на нашем берегу, были лучники. По сотне с каждой стороны. И вот теперь семь сотен превращались в девять, а враг, который окажется на мосту, сам себя загонит в ловушку. Ибо назад не отступить, там будут свои поджимать, а спереди будем мы.
— Как у тебя обстановка? — уточнил я у Ники, когда вышел на мост, чтобы получше понять, как тут будем сражаться.
— Пока всё на удивление тихо. У вас в разы активнее противник. Скорее всего, они на первых мгновениях попытаются прорвать вашу сторону, а потом уже пойдут к нам. Артиллерийских орудий у нас тут в разы меньше… У вас пятнадцать, у нас пять. Не сравнится.
— Знаешь… лучше пять, чем ноль. Плюс, учитывай, что у нас в основном они бьют по основному скоплению противника, когда они приближаются, так что работа и для твоего фланга ведётся активная. Я бы вообще перетянул все сюда… но я не такой опытный тактик. Думаю, что Гектор принял правильное решение. В любом случае… пока враг до нас даже не дошёл толком.
— Но судя по тому, что на главной дороге пламя уже пошло на убыль… скоро пойдёт. А от вас и к нам начнёт переть. Так… у меня очередная партия раненых… лучники. Нужно возвращать в строй. Прошу не отвлекать.
Я на миг обернулся. Отряды начали выстраиваться. Мечники уже стояли и согревались, подпрыгивая на одном месте. Вечер. Причём удивительно прохладный. Я тоже на месте не стоял и переминался с ноги на ногу. За мечниками постепенно вставали копейщики. На лицах бойцов было сомнение, была неуверенность. Они боялись, они не привыкли вот так проявлять себя. Ведь стража… они ради правопорядка, а не ради сражений. Но иногда судьба извращается так, что приходится действовать в непредвиденных условиях.
— Воины! — поднял я глефу над головой, привлекая внимание всех, кто был рядом. — Все вы знаете, Спарту уже несколько месяцев сотрясают ужасы, монстры бушуют на наших землях, деревни разоряются, а люди умирают. Все вы знаете, какие ужасы несут эти твари на наши земли!
Я внимательно смотрел на их лица. Страх усиливался… страх на самом деле очень мощная сила, может заставить двигаться так далеко и так быстро, что ты сам этого не ожидаешь. Но страх бывает разный. Если сейчас они боялись лично за себя… то можно превратить этот страх в чуточку другой. В тот, который будет подкреплять самоотверженность, храбрость, отчаянность в какой-то степени, когда это потребуется.
— Но вот что я вам могу сказать, — повернулся я полубоком и указал в сторону холмов по ту сторону реки, — там такие же смертные существа, как и мы. Они тоже дышат. Тоже испытывают что-то. Так же могут бояться. Они прут сюда, потому что их заставили, а не потому, что они хотят. Они боятся не меньше вашего. А может, даже больше. И всё знаете почему?
— Потому что мы — спартанцы! — крикнул какой-то воин из числа мечников, лицо которого было не разглядеть под шлемом.
