Узкая дверь полностью

В театр я не заглядывала с того дня, когда мне пришлось впервые присутствовать на Ассамблее в школьной Часовне. «Король Генрих» всегда дорожил своими традициями, и «совать нос» в дела чужой кафедры не полагалось; во всяком случае, попытки «смешаться» с представителями других кафедр воспринимались с нахмуренными бровями. Но Скунс в тот день был занят какими-то делами с Синклером и вряд ли заметил бы мое отсутствие, а Керри была единственным человеком в школе, на которого я всегда могла полностью рассчитывать в плане сотрудничества.

Она оказалась в театре; вместе с тремя учениками пятого класса разбирала реквизит, сложенный в кучу рядом со сценой. Я посвятила ее в свои трудности, связанные с неудавшимся спортивным праздником, и обрела с ее стороны полную поддержку.

– А нельзя ли, – спросила я, – на сегодняшний день воспользоваться вашим залом, вместо того чтобы запихивать всех в один класс? Мне кажется, какие-нибудь ролевые игры на иностранном языке – это куда лучшее развлечение, чем нудные варианты уроков, предлагаемые Синклером.

Керри приподняла бровь, отчего взгляд ее стал еще более циничным.

– Дорогая, зачем нам какие-то ролевые игры? В театре можно предпринять и кое-что получше.

И мы это сделали! Я разделила мальчиков на группы и каждой группе дала задание: написать коротенькую пьеску на французском.

– Это может быть пьеса в стихах, или ролевая игра, или маленький спектакль на слова некой песни, или смешной скетч – все, что угодно, все, что вы сами предпочитаете, – сказала я. – Но через сорок пять минут вы должны быть готовы, и мы по очереди посмотрим каждую постановку, а затем аудитория оценит вашу работу. И победители, разумеется, получат приз.

– Вы хотите сказать, что мы должны вроде как спектакль поставить? – спросил Персиммон.

– Скорее, концертный номер, – поправил его Споуд, у которого глаза так и сияли под очками, скрепленными изоляционной лентой.

– Только номер должен быть на французском, – улыбнулась я.

– Отлично!

– Ладно, тогда приступайте.

И мальчики с энтузиазмом взялись за работу, даже те, кто сперва явно сомневался в своих возможностях. Нам с Керри приходилось лишь слегка за ними присматривать. Керри открыла для них кладовую с реквизитом, и они могли там брать все, что им нужно. Оранж – мальчик весьма стеснительный, которому из-за сильного заикания было трудно произнести вслух даже несколько строчек, – был назначен le costumier, костюмером, и с удовольствием подбирал в кладовой подходящую одежду. Бердмен стал le directeur, режиссером, а темнокожий Акинделе – l’ingenieur, то есть отвечал за звук и свет. Фенелли проверял тексты на предмет ошибок во французском, а Эндрюс с удовольствием добавлял в реплики всякие перченые словечки – например, французские ругательства или проклятия, – где это требовалось.

Персиммон и Споуд ухитрились моментально сочинить некую двухактную комедию и теперь с помощью остальных членов своей команды ставили спектакль, где главными действующими лицами были некий Monsieur Oeufmann, он же злодей Эггман, в исполнении Персиммона, и Madame Asda-Prix в исполнении Споуда. (Это явно были некие версии Скунса и меня.) Еще среди действующих лиц были L’Ours, Медведь, которого играл Сато в костюме медведя, оставшегося после постановки «Бури» Шекспира, Le Mouton Anglo-Francais, англо-французский барашек, а также (и это, возможно, было неизбежно) Le Petomane[54]. Имелся даже собственный l’Orchestre, состоявший из двух мальчиков, Уинстона и Поттса, которые, усевшись на специальное возвышение для оркестра, вполне успешно наигрывали на барабанах и клавишных. Результат получился довольно абсурдный, даже немного богохульный и весьма сюрреалистичный, но, как ни странно, довольно симпатичный, и я в очередной раз была тронута энергичностью и живым юмором моих учеников, а также скрывавшейся подо всем этим серьезностью восприятия действительности, что отчетливо чувствовалось на протяжении всего этого невероятного спектакля. Мне кажется, Стрейтли, что примерно те же чувства вам свойственны по отношению к вашим «Броди Бойз».