Но дело тут не только в отсутствии инициатив в виде непрочных имущественных прав. Начиная с самых верхов, наблюдалось общее сопротивление торговой деятельности, новым технологиям и социальной мобильности. Опасаясь, что экономическая активность, особенно вне государственной сферы, дестабилизирует существующее положение, китайские династии, в том числе и Цин, с подозрением относились к коммерции и промышленности. Это одна из основных причин, по которым периодически возобновлялся запрет на морскую торговлю. По этой же причине китайские власти так прохладно относились к новым технологиям. В 1870-х годах британская компания «Джардайн, Мейтесон и компания» построила первую железную дорогу в Китае, связывающую порт Усун с Шанхаем. Цинское правительство выкупило ее и полностью разрушило. Такое подозрительное, часто враждебное отношение к новым технологиям и практикам имело значительные последствия. Это диаметрально противоположно описанной в предыдущей главе промышленной революции в Европе, которая с конца XVIII века разительным образом улучшила стандарты жизни и стала следствием интереса к новых технологиям.
Еще более показательна была неспособность или нежелание цинского государства создавать инфраструктуру, необходимую для современных экономических институтов и экономической активности. Гражданская часть свода законов Цин была посвящена преимущественно семье и не содержала указаний по поводу коммерческих договоров. Физические лица могли заключать какие угодно договоры вне правового поля – возможно, предполагалось, что за их соблюдением будут следить родовые группы (опять-таки клетка норм). В результате наблюдалась мешанина различных договорных соглашений, в которых до начала XX века отсутствовали такие ключевые элементы, как ограничение ответственности. Империя Цин даже не вводила единую систему мер и весов. Как писал канадец Х. Б. Морзе, в 1874–1908 годах служивший в Китайской морской таможне, меры и веса сильно различались между собой в разных регионах, а иногда и в одной и той же местности, но в разных сферах применения. Так, мерой объема считался «доу», но в зависимости от региона он варьировался от 175 до 1800 кубических дюймов. Мерой длины был «чи», но он зависел от того, кто им пользовался, портной или плотник, а также от того, где именно снимали мерку. Согласно Морзе, чи мог быть любой длины от 8,6 до 27,8 дюйма. Такая же вариативность наблюдалась и в отношении распространенной меры площади «му» – от 3840 до 9964 квадратных футов. Местные гильдии и деловые ассоциации принимали различные стандарты, но государство не делало ничего, чтобы систематизировать их.
В более общем плане государство Цин, располагавшееся ближе к конфуцианскому концу маятника «Шан Ян – Конфуций», собирало достаточно мало налогов и не было способно предоставлять многие общественные услуги, необходимые для процветания экономической деятельности. Судебная система также была неэффективна, отчасти потому, что в государстве было слишком мало служащих, ответственных за разрешение споров и конфликтов среди 450-миллионного населения Китая. Из-за недостатка средств в руках государства страдало не только отправление правосудия, но и инфраструктура, что заметно по постепенному разрушению знаменитой системы зернохранилищ.
Все эти проблемы коренились в основных политических недостатках китайской системы. Государство Цин оставалось деспотичным, даже если и не навязывало высоких налогов и не следовало указаниям Шан Яна. Деспотизм подразумевал, что общество и деловые круги не могли предъявлять требования государству и влиять на государственную политику – например, требовать лучшего соблюдения договоров, безопасности и предсказуемых прав собственности, улучшенной инфраструктуры или поддержки инвестиций и инноваций.
В этом смысле контраст с европейской ситуацией опять же разителен. Большинство европейских государств того времени играли критическую роль в стандартизации мер и предоставлении законодательной основы экономических отношений. Граждане европейских государств также быстро получали все более широкие права голоса в политике. Британцы, например, могли избирать членов парламента и подавать петиции о принятии желаемых ими законов, чем и пользовались с большим энтузиазмом. В Китае же бизнесмен мог надеяться только на заключение нужного контракта, прибыль от государственной монополии и безопасности, предоставляемой по связям. Это одна из причин, по которой купеческие семьи эпохи Цин так стремились закрепиться на государственной службе.
