Несмотря на то, что в китайской экономике и политике после 1978 года появилось много новых элементов, и это важно признавать, существует и много заметных преемственных черт. Переход от политики Мао к политике Дэна во многом напоминает переходы от Тан к Сун или от Мин к Цин, которые также выражались в экономическом росте благодаря ослаблению контроля государства над экономикой и появлению дополнительного пространства для развития рынка и частного предпринимательства. Как и при более ранних переходах, экономические трансформации стали совместным результатом напора общества, все более тяготящегося из-за экономических ограничений, и решений элиты сменить контроль в духе Шан Яна на более конфуцианское отношение к экономике. Первую силу мы видим на примере быстрого промышленного роста 1980-х годов в городе Вэньчжоу провинции Чжэцзян, к югу от Шанхая. Еще в 1977 году, до реформ Дэна, печатный орган КПК – газета «Жэньминь жибао» жаловалась на «тревожащие признаки контрреволюционной реставрации в Вэньчжоу». В статье утверждалось:
Коллективизация обратилась вспять, и возникли частные фермы; появился черный рынок, коллективные предприятия потерпели крах, и на смену им пришли подпольные фабрики и подпольный рынок труда.
И в самом деле, по факту сельские реформы предшествовали проведенной в 1978 году либерализации сельского хозяйства под руководством Дэн Сяопина. В 1986 году Вэньчжоу получил статус «экспериментальной зоны», освободивший его от «текущих правил, постановлений и государственных политик». К тому времени 41 процент промышленного производства уже приходился на частный сектор (начиная с 1 процента в 1980 году). Встревоженные таким курсом, коммунисты поручили местным кадрам усилить лидирующую роль партии в экономической сфере; в результате были ограничены освещение новостей города и поездки в другие регионы. Если Коммунистическая партия не могла остановить то, что происходило в Вэньчжоу, то у нее не было желания рассказывать об этом всем. И она попыталась остановить развитие в этом направлении. Местные кадры активно пытались ограничить частный сектор – например, в ходе «кампании против буржуазного либерализма» 1986–1987 годов. И только в 1988 году Китайская коммунистическая партия признала частный бизнес более чем с семью работниками. До этого она делала вид, что все негосударственное производство – это «домашнее хозяйство». После того как Коммунистическая партия сняла контроль со всех аспектов экономики, произошел огромный скачок предпринимательства (большая часть контроля рухнула еще во время культурной революции, что сделало дальнейшие послабления неизбежными). В 1990 году Вэньчжоу учредил свою зону экспортной продукции и построил свой аэропорт. В этом случае реальная инициатива исходила от общества, а не от государства.
Тем не менее основной силой, задающей направление китайской экономики, в итоге стало влияние сверху вниз. Согласно Дэн Сяопину, политическая власть должна была сохраниться в руках Коммунистической партии, с большим, чем при Мао, упором на мораль. В действительности наблюдается поразительная параллель между меритократическим принципом, согласно которому Компартия привлекает к управлению государством лучшие таланты, и имперской бюрократией более ранних империй, также привлекавшей к управлению государством лучшие умы Китая. Под руководством партии эта система должна была создать достаточно пространства для развития экономики. В каком-то смысле она сработала блестяще. Китай стал второй по величине экономикой мира, и его эффектный рост – в среднем 8,5 процента с 1978 года – предмет зависти любого мирового лидера.
