Читатели, знакомые с нашей предыдущей книгой «Почему одни страны богатые, а другие бедные», заметят некоторые параллели между нашим рассуждением о расходящихся последствиях структурных факторов здесь и описанием роли небольших институциональных отличий в критических точках в нашей предыдущей работе. В книге «Почему одни страны богатые…» мы говорили о том, как крупные потрясения вызывают разные реакции в зависимости от преобладающих институтов. Здесь же наша теория идет дальше, потому что различает общества под контролем деспотических государств и общества без централизованного государства, а также потому что она явно описывает динамику способности государства и возможности общества контролировать государство и элиты. Такая уточненная схема подводит к более богатой подробностями дискуссии об источниках расхождения – об изменениях в различных структурных факторах, которые приводят нас в различные точки на схеме 2. Эта схема выявляет динамические последствия таких различий, остававшиеся далеко за пределами нашей ранней книги. Например, Пруссия, как и Швейцария, смогла значительно увеличить способность государства перед лицом угроз межгосударственной войны, но это выразилось в совершенно другой эволюции государства.
И в самом деле, согласно нашей прежней теории, Пруссия в конце концов получила государство с меньшей способностью, чем Швейцария. Поначалу это может показаться парадоксальным. Разве не должны все эти способы контроля над обществом, повышение доходов и успешное ведение войн в огромной степени повысить способность государства? То, что этого не случилось, – одно из характерных следствий нашей теории, как уже было сказано в главе 2. В отсутствие эффекта Красной королевы развитие государственной способности остается незавершенным.
Взять для примера одну из основных базовых услуг, которую должно предоставлять государство, – разрешение споров и отправление правосудия. Хотя Пруссия и создала сильное государство, она сделала этого без сотрудничества с обществом. В результате государственные институты строились на основе существовавших ранее феодальных структур. Новая система заслуг слилась со старой системой, которую один историк описал как «поддерживаемую аристократическим патронажем, социальной наследственностью, дилетантизмом и часто присвоением должностей». Это видно на примере нескольких аристократических семейств, например Гейницев, фон Реденсов, фон Гарденбергов, фон Штейнов, Дехенов, Герхардов и их родственников, заседавших в бюрократических учреждениях. Занимая должности наверху, они сурово подавляли крепостных крестьян внизу, составлявших около 80 процентов трудовых ресурсов в сельском хозяйстве. Достигали они этого посредством контроля над поместными судами, назначавшими наказания от малых штрафов за незначительные нарушения до телесных наказаний, включая порку, и до тюремного заключения. Так что это было скорее не отправление правосудия, а систематическое использование судов для поддержания феодального порядка. Деспотическое государство выглядело впечатляюще, но оно сталкивалось с проблемами при проведении своей политики. Очевидным следствием такого отсутствия способности, несмотря на все налоговые поступления и военные затраты, стало сокрушительное поражение прусской армии в битве при Йене в 1806 году. Преимуществом для Франции стал тот факт, что номинально прусской армией заведовали три разных человека и у них было пять разных планов, по поводу которых они не могли прийти к согласию.
Ситуация в Швейцарии была совершенно иной. Швейцарская конфедерация была основана в 1291 году в ответ на объективное требование разрешения споров, которое Габсбурги выполнить не могли. Магистраты избирались на местном уровне, и государство строилось снизу вверх посредством ряда законных клятв, соглашений и пактов, признававших автономию и самоуправление местного общества. Феодальные повинности устаревали или упразднялись в переговорах. На смену поместным судам приходило всеобщее равенство перед законом. Швейцарцы искоренили систему местного деспотизма, с которым приходилось мириться прусским крестьянам (и не сотрудничали с ней, когда могли избавиться от нее).
Вооружившись этой общей схемой, мы теперь можем повторно рассмотреть несколько знаковых поворотных моментов в европейской истории, некоторые из них обсуждались в книге «Почему одни страны богатые, а другие бедные», но с дополнительными уточнениями о подразумеваемой ими динамике европейских государств и обществ.
