Одним из важных поворотных моментов в Европе XIV–XV веков было огромное сокращение численности населения после Черной смерти. Как мы видели в главе 6, феодальный порядок, даже если он полностью не уничтожил баланс между государством и обществом в Англии, во многих частях Европы предоставил элитам значительные преимущества в контроле над крестьянами и обществом. С падением численности и укреплением общества в результате недостатка трудовых ресурсов, феодальным элитам стало труднее контролировать и взыскивать налоги и трудовые повинности со своих крепостных. Крепостные требовали сокращения повинностей и, несмотря на феодальные ограничения трудовой мобильности, начали покидать поместья. В нашей схеме эта перемена соответствует увеличению силы общества, и во многих частях Западной Европы результатом стало дальнейшее уменьшение деспотического контроля государства и элит над обществом. Это был значительный шаг дальше по коридору. Но в Восточной Европе, где к XIV веку землевладельцы и элиты уже были более доминирующими, ситуация обернулась иными последствиями. В этом случае мобилизация крестьян была более ограниченной и недостаточной, для того чтобы передвинуться ближе к коридору, и никакого продолжительного урона Деспотическому Левиафану нанесено не было. Вторым актом этой конфронтации стало «вторичное закрепощение», значительно усилившее доминирование элит над обществом. В контексте снижения численности населения по всей Европе и растущего спроса на сельскохозяйственное производство на Западе, у восточных землевладельцев возник стимул усилить требования с крестьян, что они и сделали, укрепив хватку над ними. К концу XVI века эксплуатация крестьян в Восточной Европе возросла. Так что пока Англия, Франция и Нидерланды двигались по коридору, Польша, Венгрия и другие части Восточной Европы погружались в царство Деспотического Левиафана.
Потенциально расходящееся влияние на развитие национальной политики оказывают не только военные угрозы или демографические потрясения, но и крупные экономические возможности. Такие перемены, переопределившие траекторию развития Европы, произошли в связи с открытием Америки Христофором Колумбом и обходом мыса Доброй Надежды Бартоломеу Диашом. И снова разные балансы между государством и обществом породили разные результаты. В Англии, как мы упоминали в главе 6, корона и ее союзники обладали ограниченными возможностями монополизации заморской торговли, а это означало, что наибольшую выгоду новые возможности принесли новым группам купцов. Это способствовало усилению общества и утверждению им своих прав в продолжительной борьбе с короной. Купцы, уже получившие выгоду от торговли с Новым Светом, стремились продолжать это занятие и стали главными сторонниками парламента в Гражданской войне в Англии 1642–1651 годов, а позже составили основные сегменты оппозиции Карлу II и Якову II в последующей Славной революции. Если в Англии эти новые экономические возможности склонили чашу весов в пользу общества, то они не сделали ничего подобного в Испании и Португалии, где монархии монополизировали заморскую торговлю. Разница в большой степени заключалась в изначальном балансе сил, который в этих странах был в пользу элит. Римскую Иберию тоже завоевали германские племена – вестготы, оставившие после себя традицию собраний, позже институализированную в кортесах Кастилии, Леона и Арагона (см. карту 8 в главе 6). Но эти институты выжили только на севере страны, после того как арабское завоевание, начавшееся в VIII веке, вытолкнуло Иберию из коридора. Более деспотические испанская и португальская монархия и их союзники смогли более успешно контролировать экономику и монополизировать торговые пути в Атлантике. В результате, вместо того чтобы противостоять смелеющей оппозиции, они становились богаче, сильнее и деспотичнее, а общество слабело. Никакой передышки от деспотизма на Иберийском полуострове не было.
Следующая экономическая возможность сыграла схожим образом. В главе 6 мы видели, как после промышленной революции ускорилась общественная трансформация в Британии, а эффект Красной королевы проявился еще отчетливее. Эти перемены предоставили множество новых экономических возможностей, и в большинстве случаев пользовались ими люди из разных слоев общества. Но такого эффекта Красной королевы не наблюдалось в европейских обществах, которые уже значительно отошли в другую сторону. В империи Габсбургов или в России, как мы рассказывали в книге «Почему одни страны богатые, а другие бедные», Деспотический Левиафан усилил свою хватку и даже сопротивлялся внедрению новых промышленных технологий и железных дорог, опасаясь, что они пробудят его покорные общества.
Во всех этих примерах мы наблюдаем одну и ту же закономерность. Очертания европейской истории, как и во многом истории остальных частей света, в очень большой степени определяют эффекты крупных потрясений, но критически важным при этом оказывается баланс сил между государством и обществом.
