Институт Совета девяти тоже эволюционировал со временем и в наиболее известной нам форме появился после 1292 го-да. С 1236 по 1271 год существовали Советы тридцати четырех, а затем тридцати шести. На протяжении XIII века сиенцы экспериментировали с различными органами из пятнадцати, девяти, восемнадцати и шести членов. Эти числа всегда должны были делиться на три, поскольку каждая из
Обязанности членов Совета девяти передает их присяга при вступлении в должность. Они должны были поклясться содержать коммуну Сиены «в мире и согласии», что в большой степени напоминает то, что мы до сих пор называли (политической)«свободой», включая свободу от доминирования самих государственных институтов. И действительно, клятва во многом признает, что для достижения такого рода свободы Левиафана, который в данном случае представляет Совет девяти, необходимо держать в оковах. Члены Совета девяти должны были следить за тем, чтобы
законы и правосудие предоставлялись гражданам, подчиненным вам и тем, кто подчиняется вам, без предвзятого отношения к ректорам или чиновникам. И чтобы постановления вашей коммуны и ее указы применялись по отношению к каждому, кто потребует их исполнения.
Но не только. Словно предвидя нашу дискуссию о роли Обузданного Левиафана в истоках экономического процветания, члены Совета девяти должны были обеспечивать экономическое развитие:
Вы должны заботиться об увеличении, росте и сохранении города Сиены.
В сравнении с десятками других коммун Северной и Центральной Италии, в Сиене не было ничего особенного, за исключением великолепных фресок, столь много повествующих о том, чего пытались добиться их институты. В некоторых городах, как и в Сиене периода Совета девяти, изначальный народный импульс, создавший коммуны, подчинился олигархической системе, в которой непропорционально большую роль играли богатые семейства. В других более сильные народные собрания служили эффективным противовесом олигархическим интересам. Но почти все эти коммуны разделяли характерные черты, свойственные и Сиене. Это были республики, управляемые избираемыми консулами или магистратами со строгими ограничениями власти. Представительные органы, такие как народные собрания и другие советы, действовали как своего рода оковы, обуздывающие силу государства и представителей его исполнительной власти, вроде членов Совета девяти. Эти органы не подчинялись никаким аристократическим или церковным авторитетам. Это были самоуправляемые образования, поддерживаемые сильным обществом, способным настаивать на своем перед лицом власти нарождающегося государства – качество, поразившее путешественника Вениамина Тудельского при его посещении Генуи, Лукки и Пизы примерно в 1165 году. Он писал:
У них нет ни короля, ни князя, который ими бы управлял, но только судьи, назначаемые ими же самими.
Именно это и видно в «Аллегории доброго правления». Мы уже отметили, что правитель справа окружен шестью добродетелями. Любопытно, что самая дальняя слева от него – это Миролюбие, и находится она в центре композиции. Как выразился философ Квентин Скиннер в своем рассуждении об этих фресках, «мир находится в сердце нашей общей жизни». Слева от Миролюбия восседает еще одна большая фигура – Правосудие, о чем свидетельствуют весы в ее руках. С весов спускается двойная веревка, которую переносят на другую сторону композиции, к правителю, двадцать четыре фигуры, представляющие Совет двадцати четырех, который ранее заседал в Сиене. Они передают веревку сидящей фигуре с плотницким рубанком на коленях, обозначенной как Согласие. Рубанок используется для выравнивания грубых поверхностей и создания ровной плоскости. Возможно, этот инструмент олицетворяет «правило закона» – тот факт, что законы Сиены, как предполагалось, относились в равной степени к каждому.
