– Подбили, наверно, окопы тянутся на километры, глазу не видно, вон сколько нашего брата солдата, а танков, ну с десяток, ну два десятка, по танку на роту. Нам что их бояться – гранатами забросаем, для них главный враг артиллерия, она – бог войны. Ну и к лучшему, что их нет. А лейтенант мне понравился, смелый командир! А Остап? Мы с тобой тоже не лыком шиты, малость повоюем, опыта наберемся, – не досказав, замолчал, видя, как друг вытянулся гусем над окопом и смотрел в сторону тыла. – Ты че уставился, девчонок увидел?! – пытался шутить, не показывая вида, что он тоже боится первого боя.
Остап схватил в нише бруствера гранату, пальцами зажал чеку и снова высунул голову из окопа.
– Эй, ты чего?! – съежился Иван. – Оступишься, чеку выдернешь, взлетим на воздух, – все еще не понимая, что Остап смотрел на танки. Подошел к другу. В метрах двухстах прямо на них двигались два танка, слева и справа наперегонки мчались еще танки. В пятнистой раскраске, покачивая стволами, угрожая своей мощью, как пауки, искали добычу. Танк первым выстрелом накрыл соседний расчет, комок земли с прикладом от разбитой винтовки упали в ноги Ивана.
– В том расчете Богатырев, может, живой, – прокричал Остап, после того как очередной снаряд разорвался за их спинами в метрах двадцати.
– Потом посмотрим, – громко прокричал Иван, – держа в руках бутылку с зажигательной смесью, прижавшись животом к стенке траншеи. – Как договаривались двумя гранатами, чтоб наверняка его гада.
В это время снаряд разорвался в метрах пяти сзади за бруствером. От ударной волны Остап выронил из рук гранату присел на карточки и ладонями начал тереть уши.
– Ну держись, фриц голозадый, – крикнул он, поднял с земли гранату, вскочил, встав рядом с Иваном.
Первый танк загорелся на левом фланге. Остап, видя, как его покидают танкисты, положил на бруствер гранату, потянулся рукой к винтовке.
– Оставь ты ее, вон того нам, – крикнул на него Иван, держа в руке бутылку, приготовившись ее зажечь. Прямо на них мчался танк. – Рано еще, ну что же ты, – говорил он с азартом, как бы подгоняя танк.
Остап первым бросил гранату, она разорвалась на броне танка, но он продолжил движение.
– Чего тянешь, – резко прокричал на друга Остап.
Брошенная Иваном бутылка с зажигательной смесью разбилась о башню танка, через доли секунды раздался хлопок. Танк загорелся и он остановился.
Открылся люк у танка, клубком хлынул черный дым. Высунулась голова танкиста.
Иван с Остапом одновременно схватили винтовки. Смотрели на танкиста, не решаясь в него стрелять, одежда и шлем на нем горели. Он пытался выбраться из танка, но не смог.
– Вы чего мух ловите, – раздался за спинами голос взводного. Бойцы обернулись, лейтенант в руке держал гранату. – Бить их фрицев, – азартно крикнул, пробежал несколько метров по окопу и бросил гранату в приближающийся танк. От взрыва у танка перебило гусеницу, увязая в мягкой земле, поворачивая башней, стволом стал искать себе жертву.
Лейтенант, приседая на корточки, крикнул:
– Ну что же, мать вашу, рты разинули?
Иван первым очнулся от окрика командира, схватил бутылку, подбежал к взводному и бросил ее по танку. Раздался хлопок, броню охватило пламя. Остап уже стоял с винтовкой в руках, готовый стрелять. Первого танкиста застрелил одним выстрелом, он даже не успел вылезти из люка. Вторая пуля досталась водителю-механику, Остап, видимо, его ранил. Он, как кошка, пальцами царапал броню, пытаясь выбраться из люка, но третья пуля для него стала смертельной, повис вниз головой, опустив руки к земле.
– Как рябчиков подстрелил! Товарищ лейтенант, вы видели как я их! – радовался Остап, что ему удалось пострелять из винтовки по живым мишеням.
– Разговоры после боя, – взводный прикрикнул на бойцов, даже не поблагодарив за свое спасение, и побежал по окопу в сторону расчета, где погиб солдат Богатырев.
– Вань, чего это он, мы же танки подбили, – обидчиво пробубнил Остап.
Иван высунул голову над окопом, смотря на поле боя, ему ответил:
– Чего-чего, ну и подбили, танк он же не самолет. Глянь, семь танков горят. А ты молодец, метко стреляешь, будь я командиром полка, орден бы тебе вручил.
– Орден за танк и медаль за фрицев! Какие же все-таки мы с тобой молодцы, первый бой и уже орденоносцы! Сестренке напишу письмо, похвастаюсь.
На первой линии обороны усилился звук от разрядов снарядов. Автоматные очереди слились с одиночными винтовочными выстрелами, одна сплошная мелодия боя. Иван, посмотрел в сторону «оркестра» и сказал:
– Хоть бы на первой мужики удержались, фриц попрет, а у нас одна граната на двоих. Надо было у старшины еще парочку попросить.
– Пойду, посмотрю у соседей, – вызвался Остап и пошел в сторону, где разорвался первый снаряд.
Вернувшись, молча сел на корточки, прижавшись спиной к стене окопа.
– Ты чего молчишь, гранаты нашел? – спросил его Иван.
– Землей присыпано, ни одного раненого. Богатырев тоже убит, руку ему оторвало, видно, приклад от его винтовки к нам прилетел. Хотя кто его знает, там все, – недосказав, покачал головой.