– Да, это он, полковник Александр Васильевич – Герой Советского Союза, с сорок первого воюют! А что? Золото, а не командир, нас, солдат, не обижает. Сейчас он в госпитале, осколок его зацепил в плечо, но скоро вернется в строй. Мы за ним как за каменной стеной, с простыми солдатами курево делит.
Иван с Остапом слушали шофера, а душа расцветала цветами. Это же их взводный, значит, ему удалось выйти живым из окружения. Остапу натерпелось шоферу рассказать:
– Это и наш командир, мы в сорок первом с ним два танка подбили. Обязательно про нас расскажите, я Шевченко Остап, а это Иван Есин. В том бою мы попали в плен, обоих контузило. Немцы увезли нас в лагерь Дахау. – Остап слезно и радостно проговорил слова. Засучил рукав рубашки и показал свой лагерный номер. – А у Ивана номер счастливый – пять семерок.
Шофер посмотрел на Остапа удивленными глазами:
– Счастливый, говорите? Какой же он счастливый, если в плену побывали, – не понимая, что остаться живым в концлагере – это один шанс из тысячи.
– Расскажите ему про нас обязательно, – еще раз упрашивающим голосом попросил шофера Остап.
– Обязательно расскажу, слово даю.
Шофер на «студебекере» довез попутчиков до советской границы. Остановился на контрольно-пропускном пункте:
– Вас тут долго не задержат, минимум неделя, смотря, сколько народу скопится. Советские солдаты, возвращающиеся из немецкого плена, и те, кто насильно угнан на трудовые работы в Германию, проходят проверку органами НКВД. Отправят домой поездом, быстрее доедете, чем со мной трястись в кузове. А командиру обязательно о вас доложу, что вез однополчан, счастливо вам, мужики, – пожав им руки. – Девушки, ждите сватов, – шофер обнял сначала Зою, потом Аню, поцеловав их в щеку.
У Ани от радости светились глаза, это было видно по ее лицу, соскучилась по нормальным человеческим отношениям, живя в страхе среди немцев:
– Кому из нас двоих сватов пришлете?! – бойко она спросила «жениха».
– С дружком приедем, – широко улыбался шофер.
– У нас дома свои женихи имеются, – с грустинкой ответила курносая. – Спасибо вам, а невесту себе найдете, за вас любая девушка пойдет, веселый вы парень.
На контрольном пункте сотрудники НКВД с задержанными людьми ограничивались беседой. Ведь ни у кого из них не было подтверждающих документов, что он есть тот, за кого себя выдает. Были и те, кто добровольно сотрудничал с немцами, а выявить такого врага и не так-то просто. Ивану с Остапом даже не дали попрощаться с девушками, услышав, что они бывшие солдаты Красной армии попали в плен в сорок первом году, отбывали заключение в концлагере Дахау. Для выяснения обстоятельств определили в подвал к таким же бывшим узникам лагерей. На входе стоял часовой с автоматом в руках.
Первого на допрос вызвали Остапа. В кабинете за столом сидел толстый капитан, совсем лысый, по годам не старый. Слюнявые губы, лоснящееся лицо, щеки свисали на воротничок гимнастерки. На столе графин с водой, граненый стакан, стопки папок. У стены на стуле сидел крепкий солдат, разминал пальцы, пощелкивая ими.
– Фамилия, имя, отчество, год рождения, где проживал, национальность, кто родители, номер воинской части, звание, как попал в плен, – проговорил слова капитан, даже не посмотрев на Остапа, держа в руке перьевую ручку над листком бумаги.
– Шевченко Остап Петрович 1922 года рождения, город Львов, отец украинец, мать еврейка, воинская часть …465, рядовой. В сентябре сорок первого под Москвой в бою контузило, так попал в плен. В концлагере Дахау находился до конца апреля сорок пятого, нас освободили американцы. В Челябинске у меня родители, сестра, еду к ним.
– Это лишнее, – прервал его капитан, – ты расскажи, как немцам помогал.
– Так многие помогали, мы с товарищем у одной фрау батрачили, за скотом ухаживали.
– Что ты мне Ваньку валяешь, я спрашиваю, как тебя, жида, немцы в живых оставили. Говори правду, эсэсовцам помогал, твой товарищ про тебя все расскажет. У меня признаются, что с Иисусом Христом на брудершафт пили горькую. Время не тяни, только себе лишний срок накрутишь.
– Товарищ капитан, я вам правду сказал, скрыл от немцев, что я еврей. Да я полу-еврей, на мое лицо посмотрите, – каждое слово, проговаривая все тише и тише.
– Тамбовский волк тебе товарищ. Кузьма, – капитан повернул голову к солдату. – Ну-ка разбуди этого жидёнка, а то, гляжу, спать пристраивается, возись тут с ним, к вечеру не управиться, – ерзая на стуле, по его лицу было видно, был чем-то недоволен. Налил в граненый стакан воды, залпом выпил. Громко икнул.
Молчаливый солдат медленно встал и без слов ударил Остапа кулаком в лицо. Остап удержался на стуле, сквозь зубы прошептал:
– Не хуже фашистов бьете, – сквозь зубы проговорил Остап, вытирая рукавом кровь на разбитой губе.
– Ах, ты еще зубы мне вставляешь, – прокричал капитан, пристал со стула и уперся руками на стол. – Ну-ка, Кузьма, поддай еще разок этому предателю родины.
Солдат ногой ударил в грудь Остапу. Остап упал на пол.