Для вида Копыткин с ней согласился. Однако, когда на следующий день солнце только-только поднялось из-за горизонта, Копыткин с перекинутой через плечо флягой воды спустился из жёлтой спальни и по знакомой аллее отправился к автовокзалу. Купив у кассира крысы билет до саванны, он отправился в путь.
У себя дома, в лесу Певчих Свиристелей, олень считался одним из лучших экспертов по ориентированию и чтению следов на местности. Поэтому он отважно поскакал навстречу неизведанному и ушёл достаточно далеко от конечной остановки автобуса. Когда, налюбовавшись дикой и удивительной природой местности, Копыткин решил вернуться, то не мог понять, в какую сторону теперь идти. Кустарниковая саванна, по которой он гулял, выглядела очень однообразно. Вокруг на многие километры лежала равнина, где практически одинаковые кусты китира[7], росшие на одинаковом расстоянии друг от друга, перемежались с травой. Ни намёка на горы или хотя бы маломальскую возвышенность. По положению солнца было невозможно понять, откуда оно всходило и в какую сторону движется. Олень стал искать признаки хоть какой-нибудь жизни. Однако вокруг царили гробовая тишина и пустота. Земля была каменистой и потрескавшейся, поэтому не оставляла на себе никаких следов. Солнце пекло всё сильнее. Попытка найти убежище в кустах не принесла облегчения: там тоже было жарко и душно.
По дороге Копыткин незаметно выпил всю воду, и теперь его начала мучить жажда. Олень даже не подозревал, какой сильной и изматывающей она может быть. Кажется, полжизни отдал бы за глоток чистой прохладной воды. К общему недомоганию добавился сильный испуг. Председатель понял, что заблудился…
Теперь все его мысли сосредоточились на одном – выбрать нужное направление. Стараясь максимально беречь силы, олень стал смотреть по сторонам и на небо. Через некоторое время ему повезло. По блёкло-голубому небу, явно снижаясь, пролетела пара орлов-скоморохов. Опытный глаз зверя определил, что птицы возвращаются домой.
Олень, собрав все силы, поскакал по направлению их полёта и вскоре оказался возле развесистого баобаба, на вершине которого жили орлы.
Ещё ни разу в жизни Копыткин так не радовался ни одному дереву. Внутри ствола зияло дупло, но оно находилось слишком высоко, чтобы олень мог до него добраться. Зато он заметил, что ствол великана изрядно обглодан, и тоже откусил кусок. Плоть дерева оказалась приятной на вкус. А главное, тут же утолила нестерпимую жажду. Копыткин с удвоенной силой кинулся на древесину баобаба. Наконец, сытый, он расслабился, прилёг в тени ветвей и задремал.
Проснулся олень от странного звука. Он вскочил, навострил уши и определил, что где-то неподалёку движется поезд. Но откуда здесь поезд? Копыткин знал, что в пустынях путников часто мучают миражи. Неужели и он стал их жертвой? Но звук приближался, становился всё отчётливей. Тогда олень бросился навстречу шуму. Через несколько километров перед ним блеснули рельсы одноколейной железной дороги. По ним навстречу измученному путешественнику катился паровозик, тащивший за собой несколько ярко раскрашенных вагонов.
– Стой! – во всю мощь лёгких заорал олень и стал размахивать над головой ремнём с пустой фляжкой.
Машинист варан нажал на тормоза. Поезд остановился.
Варан уставился на Копыткина с таким изумлением, словно увидел привидение. У него даже глаз задёргался и стал слегка косить. Срывающимся от испуга голосом, варан спросил:
– Эй ты! Ты кто?
– Я олень, – сказал Копыткин, еле сдерживая смех: уж очень забавное выражение было на морде у варана.
– Ну ты, олень… – Машинист запнулся и повторил: – Ну ты, олень, даёшь! Сроду таких оленей в наших краях не видывал. Ты откуда здесь взялся, олень?
– Понимаешь, я заблудился, – объяснил Копыткин. – Мне в Баобаб надо. Подкинешь? Я заплачу!
– Вот они, баобабовские, сразу видно, – скривился варан. – Не о здоровье, не о настроении интересуются, а сразу о деньгах речь. Ладно уж, садись. Благодари Всевышнего, что я сегодня добрый. Да и скучно ехать порожняком. Эй, олень, ты не в вагон садись! Ты давай ко мне в кабину забирайся. Разговаривать будем. А то нынче из Баобаба куча зверья ехала, а обратно – ни одной живой души.
– А куда из Баобаба все ехали? – спросил Копыткин.
