Я у неё спрашиваю, кто такой этот он и как он собирается нас спасать, а главное зачем, если есть Зубенька, который о нас позаботится лучше всякого неизвестного зверя. Только Шишкина как помешалась. Смеётся и твердит одно и то же. Потом за ней ваш полицай пришёл и увёл, обругав за то, что она дисциплину нарушает. А какая дисциплина? У нас в коридоре целыми днями кто-нибудь орёт. И никого за это не арестовывают.
– Как он выглядел, этот полицай, описать сможете? – заикаясь от волнения, спросил начальник охраны.
Брошка пожала плечами:
– Чёрный такой. Нос длинный из-под фуражки торчит. Крылья, должно быть, широкие, но он их плотно к бокам прижимал.
– Но у нас нет такого охранника, – изумлённо сказал Агу. – Вы ничего не путаете?
Брошка собиралась ответить, когда с улицы донёсся крик Бомани:
– Сюда! Идите скорей сюда! Смотрите, что я нашёл!
Бомани держал в лапах скомканную форму охранника.
– Это же костюм Боваддина, – узнал начальник охраны. – Он вчера вымазался сажей, помогая повару переставлять котлы. По моему приказу он выстирал одежду и повесил сушиться на заднем дворе.
– Кажется, в отель пробрался преступник, – мрачно сказал Бомани. – Поднимайте всех по тревоге.
– Поздно, – сказал Агу. – К мосту приближается машина Зубери. Я узнаю её из миллиона. Только не пойму, кто мчится за ней следом…
– Кажется, журналисты, – проревел начальник охраны. – И когда только пронюхать успели?!
– Не пускать! Не пускать сюда никаких журналистов! – заревел Агу. – Никаких интервью. Вообще никому ни слова. Иначе уволю. Всех!
– Зубенька! – Барсучиха, словно пуля, впечаталась в широкую грудь министра, стоило ему выйти из автомобиля. – Я знала, я верила, что ты придёшь!
– Ты в порядке, тётушка? – осторожно пытаясь отлепить от себя увесистое тело Брошки, спросил медоед.
– Я-то да, – с новой силой запричитала барсучиха. – Шишкина исчезла! Без следа пропала рыженькая наша!
– Как пропала? Опять белка пропала?! – Зубери обвёл собравшихся изумлённым взглядом. – Мистика! Как такое вообще могло случиться?
– Случиться не могло, – твёрдо ответил Агу, – ни в коем случае не могло. Но… случилось…
– Значит, это правда? – оскалившись, допытывался Зубери.
Все стояли, потупив взгляды.
– Тогда начнём по порядку, – сказал министр. – Какие есть версии? Клянусь, что не покину это здание, даже если его придётся разобрать по кирпичику, пока не узнаю, куда дели Шишкину!
После неприятного разговора Копыткин, забыв поужинать, свалился в кровать и забылся крепким сном. Обычно очень чуткий во сне, он только один раз пошевелился, когда за дверью кто-то явственно произнёс его имя…
Проснулся председатель от голода. Сначала он не мог понять, почему у него так сильно сосёт под ложечкой и урчит в животе. Потом вспомнил, что вчера весь день ничего не ел и не пил, кроме древесины баобаба.
Олень взял с тумбочки телефон. Пять утра. Так рано ресторан вряд ли готов накормить постояльцев завтраком. Копыткин прошествовал к холодильнику. Его содержимое идеально подходило льву, леопарду, гиене или крокодилу, но для травоядного оленя там не нашлось ничего подходящего. Колбаса, окорок, сосиски, бифштексы…
– Вот вам и хвалёные пять звёзд. Порядочному вегану[11] нечего на зуб кинуть, – пробурчал он, рассматривая одну упаковку мяса за другой. Достал несколько пакетов с соком и тут же все их осушил. Жажда прошла, зато голодный желудок с удвоенной энергией требовал еды.
«Может быть, в округе работает какой-нибудь киоск или кафешка», – подумал председатель и выглянул из окна бирюзовой спальни. Отсюда хорошо был виден океан, переходящий на горизонте в быстро алеющее небо. Над серовато-розовато-голубыми, отливающими золотом и серебром волнами носились большие фрегаты, альбатросы и чайки.
Стоило Копыткину приоткрыть окно, как комнату наполнили гортанные птичьи крики и громкий клёкот. В другое время олень с восторгом начал бы рассматривать эту прекрасную панораму, стал бы её фотографировать, чтобы потом в родном лесу с гордостью показывать родственникам и знакомым. Но сегодня его внимание привлекла одинокая фигура, дремавшая внизу. Стоило ставням скрипнуть, как фигура открыла огромные янтарно-жёлтые глаза и в упор посмотрела на замершего путешественника.
Копыткин отпрянул от окна, задёрнул занавеску и, стараясь производить как можно меньше шума, перешёл в зелёную зону. Здесь он действовал уже намного осторожнее. Просто слегка отодвинул край занавески и выглянул наружу. Возле схода с лестницы, на стульчике сидела такая же фигура, плотно закутанная в тёмный плащ. Олень не удивился, когда похожая картина повторилась и около жёлтой, и в районе белой спален.
Копыткин присел на роскошный кожаный диван и задумался. Слова гадюки оказались не пустой формальностью. За ним действительно установили слежку. Но что такого ужасного он совершил, чтобы бросить на наблюдение за ним такое количество топтунов?
