- Вот-вот! Набрали ещё этих новеньких на нашу голову! Лучше бы перевели кого-нибудь опытного из другого отдела - пользы было бы больше. А так мы вынуждены тратить рабочее время на обучение этих первогодок! В итоге на выполнение самой работы времени не остаётся.
Ирина кивала что есть мочи, а я всё ещё сжимала мышку -рука оцепенела и не двигалась с места. Я обтекала.
- Ты сегодня до скольки собираешься здесь сидеть?
- Минимум до девяти, но вряд ли успею закончить дела, -ответила грустно Ирина и приложила ладонь ко лбу. - Давай дойдём до магазина, возьмём кофе и сэндвичи, а то помрём с голоду. Уже живот болит.
- Я могу вам чем-то помочь? - спросила я, наблюдая, как они выуживают кошельки из сумок - старожилкам можно было не запирать свои котомки в шкаф, а разваливать их в творческом беспорядке под столом, вмете со старыми файлами, прозрачными зонтами и пустыми пластиковыми бутылками.
Марико в замешательстве уставилась на меня. Казалось, она забыла, что я всё ещё здесь.
- Спасибо за труды! - кивнул мне Сайто.
Девочки пожали плечами и засеменили к дверям.
- Сайто-сан, если я могу быть вам как-то полезна, если я могу помочь, скажите мне!
- Спасибо за труды! - бросил он, не глядя в мою сторону.
Я выключила компьютер и встала из-за стола.
- Удивляться не приходится, - крякнул громила напоследок.
Я снова шла домой пешком. Я чувствовала себя ненужной, никчёмной и бесконечно виноватой. Слёзы текли по лицу все четыре километра пути. У меня болели глаза, у меня горели щеки, у меня разрывалась голова. Я проворочалась всю ночь в кровати, безуспешно пытаясь уснуть.
Утром я была похожа на вампира: бледное лицо, чёрные круги под глазами и желание укрыться от безумного мира белых воротников за тяжелой бархатной шторой, в кромешной тьме и одиночестве. Я изо всех сил старалась преуспеть в тайм-менеджменте сайтанинской школы, но вот несчастье - мне никак не удавалось выполнять задания с черепашьей скоростью.
- Пошли на обед, - сказала мне Ирина в полвторого и начала собираться. Её не интересовало, хочу я идти вместе с ней или нет - она верила в главный столп салариманской культуры - беспрекословную субординацию. Ирина была на четыре года старше меня, а на Птицефабрику она устроилась на два с половиной года раньше - эти козыри давали ей право относиться ко мне не как к равной, а как к своему домашнему эльфу.
Ирина принадлежала к особой категории одержимых Японией гайдзинов39 . Желая влиться в японское общество, она старалась переплюнуть самих японцев в остервенелом следовании догмам. Первые несколько дней Ирина и вовсе притворялась, что не говорит по-русски.
- Я не помню русский язык, я здесь уже шесть лет, - сказала она мне, представившись по-японски. - К тому же, если мы будем говорить по-русски, остальные не будут нас понимать. Им станет обидно. Как это неприлично - разговаривать на своём родном языке в японской компании, - бросила она, сверля взглядом Шампэйн. Шампэйн сплетничала с тайками на тайском, индонезийцы изъяснялись друг с другом на индонезийском, индусы болтали с китайцами на английском, лишь Ирина и ещё пара рьяных японофилов не признавали никаких языков, кроме языка гейш и самураев.
Поначалу мы общались с Ириной исключительно на японском, причём она говорила со мной на простом, панибратском, а я должна была отвечать ей на вежливом. Спустя какое-то время Ирина стала потихоньку вспоминать русский язык, а я превратилась в её горничную, вынужденную слушать о душевных муках барыни, когда той заблагорассудится. Ирина без устали рассказывала мне о своих мужиках - их она меняла, как перчатки. Отчаявшись найти большую и чистую любовь, Ирина принялась охотиться на Дарователя Эй-джукена40 - супер-героя, что положит к её ногам японский вид на жительство. Выросшая в холодной деревне за полярным кругом, видевшая северное сияние и белых медведей чаще, чем магазины с едой на прилавках, Ирина ненавидела Россию и мечтала лишь о том волшебном дне, когда порвёт бордовый паспорт с двуглавым орлом и станет подданной Страны восходящего солнца.
Ирина разменяла четвёртый десяток, долгожданный день всё не наступал, но она не сдавалась:
- Да, писька у него мелковата, и какой-то он унылый, но зато настроен серьёзно, - делилась она свежими подробностями.
- Тогда надо брать, - подбадривала я её. - Писька ничто по сравнению с видом на жительство.
Ирина кивала, раздвигала ноги перед очередным мелко-писечником, но после пары случек мужик пропадал. Обзавестись паспортом с хризантемой до конца эпохи Хэйсэй становилось всё сложнее.
Обеды с Ириной были самой тошнотворной частью моих трудовых будней. Я была вынуждена слушать о её промиску-итетных мытарствах, поддакивать и закидывать в себя еду, борясь с рвотными рефлексами.
