- Да ладно? - Рёдзи сразу прикинул мой годовой доход. Это было несложно. На той неделе в одной из газет вышла статья о едва ли не помирающих с голоду выпускниках хороших японских ВУЗов. Аналитики гадали, сколько лет у молодых ребят уйдёт на то, чтобы погасить образовательный кредит. Прогноз оптимистичный давал лет десять, реалистичный - под двадцать, а пессимистичный намекал, что бедный трудяга, вместо того чтобы вылезти из одной долговой ямы, выроет новую и, признав свою неспособность расплатиться по кредитам, сиганёт под поезд. По подсчётам журналистов, на собственную жилплощадь выпускники, если они всё же откажутся от навязчивой идеи броситься на рельсы, смогут начать копить только на пятом десятке. Статье не хватало лишь совета откладывать деньги сразу на дом престарелых или на пакет услуг люксового похоронного бюро: расписанный вручную дубовый гроб, лучшего трупного визажиста-стилиста и мраморную урну с инкрустацией бриллиантов.
- Ага. Коидзуми-сан, дайте пожалуйста, пепельницу. - Я достала из сумки пачку.
- Смотрю, времена изменились. Раньше салариманы-но-вички зависали в дешёвеньких идзакаях64 на Кабукичо65 . Бывало, и я туда наведывался. Давно, правда, это было. Лет двадцать назад. Да, Коидзуми?
Управляющий кивнул и отошёл проверить, не скучают ли выпивохи на другом конце стойки.
«Ты что, считаешь себя особенной?» - в голове внезапно возник образ Сайто, а я снова почувствовала себя незваным гостем, первогодкой-выскочкой, которая пьёт там, где офисному планктону пить не положено. «Не слишком ли мод-нявенько?» - спросил громила, прищурив правый глаз. Я мотнула головой - наваждение пропало.
Жадно затянувшись и выпустив струйку дыма в потолок, я развернулась к Рёдзи.
- Салариманы продолжают там зависать. В пятницу и субботу ночью толпа салариманов медленно переползает из западного Синдзюку в Синдзюку восточный. Правда, у меня за эти несколько месяцев развилась аллергия на Синдзюку и, похоже, аллергия на других салариманов. Синдзюку и са-лариманов мне хватает в рабочие часы. В свободное время, которого у меня немного - об этом вы из газет знаете - я предпочитаю ходить туда, куда мои коллеги точно не пойдут. Ходить туда, где я не встречу других салариманов. Туда, где не будет никого в типовом чёрном костюме из «Аоки» и туфлях с квадратным носом.
- Я не салариман, - сказал Рёдзи в свою защиту, закатывая рукава на белой рубашке.
- Я знаю.
- Откуда? - он засмеялся и жестом попросил бармена обновить коктейль. Тот взял со стойки бутылку, которую я ни разу не видела.
- Во-первых, вы на релаксе. Во-вторых, для своего возраста вы очень хорошо выглядите: у вас ни одной морщины на лице. Мне страшно представить, сколько в месяц вы тратите на косметолога. Мой непосредственный начальник - лет ему, наверное, столько же, сколько и вам, слегка за сорок, -внешне вам в отцы годится.
Рёдзи покачал головой, очевидно, расстроившись, что уколы ботокса, инъекции гиалуронки и пилюли с коллагеном меня не провели.
- Судя по вашим плечам и прямой осанке, у вас есть время ходить в зал или в бассейн, заниматься боксом, а то и капоэйрой. А может, вы ещё и на сёрфе катаетесь по воскресеньям? Загар у вас явно не офисный.
Рёдзи молча слушал, вращая бокал, лёд медленно таял.
- Ну и наконец, все известные мне салариманы пьют только три напитка: пиво, хайбол66 и по особым праздникам текилу. А вы пьёте что-то, что я не имею ни малейшего понятия, как называется. Кстати, что это?
- Австрийский ликер. Хочешь попробовать?
- Не уверена.
- Он похож на микстурку от кашля.
- А за микстурку от летней хандры сойдёт? - Рёдзи махнул Коидзуми, чтобы тот налил мне тоже.
Я пила алкогольно-травяной сбор из далёкой Европы и изливала Рёдзи душу, в мельчайших подробностях пересказывая последние три главы своей жизни: о Мише и неуспешной женщине, о неидеальном мужчине и барменше, о Птичьей башне и крушении мечт. Чуть за полночь мы переместились на террасу. Я смотрела, как дым растворяется в тёмном токийском небе, а Рёдзи молча сидел рядом и не знал, что со мной делать дальше.
Только увидев меня в баре, он подумал было, что у нас с ним случится большая и чистая любовь на одну ночь. После пары бокалов Рёдзи понял, что сильно погорячился. Я вовсе не собиралась с ним спать. Мне не нужна была интрижка, мне нужен был просто кто-то, кому было бы не всё равно, не всё равно хоть несколько часов до рассвета.
- Пообещай мне, что напишешь, когда доберёшься до дома, - сказал Рёдзи напоследок и сел в такси.
Я так ему и не написала. Остаток августа, сентябрь и октябрь я шлялась по токийским барам, вливая в себя литры алкоголя. Иногда в моей жизни случался новый Рёдзи -на четвёртом я перестала запоминать их имена, а на шестом - и вовсе эти имена спрашивать.
