- Ты вообще жива? - пришло мне от Ники в «Вайбер». -«Вайбер» и «Вотсап» были безжалостно стёрты из памяти телефона.
Жива ли я? Или уже нет? И если я жива, то как долго ещё я буду топтать эту планету? Я не знала. Я ничего не знала. Мне хотелось лишь, чтобы всё это поскорее закончилось.
Не получая от меня никаких новостей и опознавательных знаков, скоро о моём существовании забыли почти все местные друзья. Я поддерживала контакты лишь с парой институтских подруг.
И вот я сидела на приступке, кутаясь в пиджак, и держала в руке айфон, подумывая о том, что неплохо было бы вернуться к людям. Я набрала Китти, мою однокурсницу. Она сбросила звонок и прислала следом короткую эсэмэску: «я на корпоративе». Как и я, Китти была юным салариманом, как и я, она не могла свободно распоряжаться своим временем.
Дальше по списку шла Ксю. Она всё ещё жила в общаге, была поглощена пьянками и меньше всего на свете собиралась становиться белым воротником.
Я слушала гудки, длинные протяжные гудки. Ксюша не брала трубку. Я набирала её до тех пор, пока дама-робот не объявила, что абонент недоступен.
- Удивляться не приходится, - вырвалось у меня на автомате. Я встала с приступки.
Код я так и не вспомнила, его мне любезно сообщила девушка из кол-центра агентства недвижимости.
Ксюша перезвонила на следующий день.
- Пошли вечером пить? - предложила она. Я согласилась, не раздумывая ни секунды.
Мы встретились в «Хабе»54 на Сибуе, куда раньше частенько заглядывали на «счастливый час» - до семи вечера напитки подавали за полцены. Без десяти семь Ксюша мчалась к барной стойке делать заказ: она брала большой Малибу с колой себе и Джека - мне. Пол-литровый бокал с пузырьками и чёрной трубочкой, приглушенный свет, стилизация под английский паб и плотная завеса дыма над столом - я будто совершала путешествие во времени, в те счастливые времена, когда в моём шкафу еще не появился мерзкий юниклошный костюм-уродец и набор капроновых гольфов. Ксюша сидела при полном параде и в боевой раскраске, одной рукой листая «Тиндер»55 , а другой сжимая сигарету.
- Кирка, привет-привет! - Ксюша оторвала взгляд от экрана, бросила сигарету в пепельницу и встала, чтобы меня обнять. - Я так рада тебя видеть!
Я села рядом и сделала глоток холодного Джеки. От Ксюши пахло то ли диоровским «Пойзоном», то ли каким-то другим миром, где девушки носили кружевное белье и красили губы тем оттенком красного, за который на Птицефабрике полагался расстрел, миром, где можно было просыпаться далеко за полдень и неспешно заваривать кофе в турке, стоя у плиты в шёлковом халате в пол.
- Прости, вчера я не могла ответить, я такого мужика на «Тиндере» отцепила, - начала тараторить Ксюша. - Высокий, красивый, накачанный, стихи пишет, песни сочиняет. Новозеландский музыкант. Он тут на месяц. Зовёт меня с ним в Новую Зеландию, прикинь! У него там большой дом, две собаки, тачка с откидным верхом. Смотри, какой! -Она показала пару фоток. - А ещё у него ухо проколото и он на скейте катается. Смотри, как ему идёт скейт! А вот смотри, это он в зале штангу тягает. А это он с бабушкой - ну мило же, да? Ни в какое сравнение с моим бывшим не идет!
Мы схомячили большую порцию фиш-энд-чипс56 и половину пиццы, а я всё слушала рассказ о дивном новозеландце. Ксюша приводила сотни причин, почему мужик вчерашний был лучше позавчерашнего и всех других, чьи номера в её телефоне были заблокированы или записаны под кодовыми именами: «не брать трубку», «не брать трубку 2», «от-ветишь-пожалеешь», «козлина», «мудила», «бревно», «извращенец», «тупица», «онтебянедостоин», «дажееслионока-жетсяпоследниммужчинойнапланете».
- А у тебя как? Всё хорошо, да? - спросила она наконец.
- Ну не то чтобы. - начала я и призналась, что подумываю после зимнего бонуса собрать вещи, продать ненужное барахло и купить маленький домик в глухой деревне в центральной полосе России. Порой я и правда представляла, как буду нести голодным до знаний ребятишкам свет науки, заниматься огородом и начинать утро лукошком ароматной земляники, а не безвкусной булкой из супермаркета; как сладко я буду спать, приоткрыв окно и впуская свежий воздух в спальню. Вечерами я буду читать труды классиков, раскинувшись на козетке - одна рука держит книгу, а другая расслабленно свисает, едва не касаясь начищенного деревянного пола. Воображение рисовало массивный стол -пламя свечи отбрасывает пляшущие тени на стену, а я в полной тишине проверяю сочинения, написанные ребятишками на желтоватой бумаге. А когда-нибудь я, быть может, даже открою целую школу.
- Ты совсем долбанулась. Что ты там такое куришь? Ты в деревне от скуки завоешь в первый же вечер. Там нет ни клубов, ни баров, ни выставок! Там даже интернета нет!
