Я пишу предсмертную записку и совершаю прыжок в вечность. В записке я виню Птицефабрику в доведении меня до самоубийства и прошу общественность задуматься над судьбой обычных салариманов.
Минус сценария: Общественность пообсасывает новость пару недель. На Птицефабрику нагрянут ревизоры. Главному Птицеводу выпишут штраф. Одного неугодного кадровика уволят, а может и посадят. Спустя полгода пташки снова начнут насиживать на новые сумки и айфоны, сэмпаи примутся гнобить молодняк, а уроды-начальники - домогаться сотрудниц.
То, что жертва окажется напрасной, мне доходчиво объяснил Платон. Утром в День рождения императора я проснулась в своей квартире в уродливом платье подружки Санты. Я приняла душ и принялась кидать в полиэтиленовые мешки вещи. В пакетах тонули книги, тарелки, тряпки. Я стояла посреди кучи наспех расфасованного мусора, на вешалке висело лёгкое летнее кимоно (зимнего у меня не было), а на журнальном столике лежал белый лист. Я водила ручкой по бумаге. Рука тряслась. Строчки выходили неровными:
«Я больше не могу.
Я сдаюсь. Я сдалась».
Я завернулась в кимоно и повязала красный пояс оби под грудь. Надев гета107 на голые ноги, я стала выносить мусорные мешки за порог - один за другим. Я не могла ждать субботы, чтобы избавиться от сжигаемых отходов, и уж тем более вторника, чтобы сдать пластик.108 Мне нужно было оставить квартиру пустой. Сегодня. Сейчас.
Я стояла возле двери и курила. Дым поднимался вверх, к хмурому небу. Пепел падал на гета. Красный лак на ногтях. Красный будет везде. Красный - это протест. Красный - это освобождение. Я реинкарнируюсь в красную сумку, которую какой-нибудь Человек-Воробей повесит через плечо.
Я затушила сигарету о подошву и бросила окурок в последний пакет - в пакет с телефоном и документами. Я вернулась в квартиру и скомкала исписанный каракулями лист. Я решила не оставлять после себя ничего. Ничего - это и так очень много.
Опустив последний пакет в контейнер и захлопнув серую крышку, я засеменила к станции Арайякусимаэ: возле Ну-мабукуро109 шли строительные работы.
- Кира! Я тебе звонил. Что у тебя с телефоном? - Платон едва не врезался в меня. - Я вчера приготовил целый противень имбирного печенья. Сам я столько не съем. Решил поделиться, - он помахал пакетом. - А я и не знал, что ты настолько любишь императора! Тебе идёт! Только кимоно нужно запахивать на другую сторону. Так запахивают покойникам. Думал, ты знаешь.
Он засмеялся.
- Но в целом хорошо получилось. Сам бы я так не смог. -Платон обошёл меня вокруг. - И бант как красиво уложила! - Взгляд устремился вниз, на мои голые пятки. - Кира, ты что сдурела? На улице плюс шесть, а ты в гета на босу ногу?
- Мне надо идти. Я опаздываю, - я отпихнула его.
- Ты уже опоздала, - Платон схватил меня за руку. - Император поприветствовал фанатов из окна резиденции два часа назад. В следующий раз он предстанет перед простым людом второго января. С голыми ногами я тебя никуда не пущу.
Я попыталась вырваться.
- Кира? Не дури. Хочешь проваляться две недели с температурой? Я тебе апельсины таскать не буду. А вообще ты какая-то бледная. - Он приложил руку мне ко лбу. - А ну-ка быстро домой, под одеяло!
Платон тащил меня за собой, а я упиралась:
- Нет! Только не домой!
- Кира, тебе пять лет?
- Ко мне нельзя!
- Думаешь, меня можно испугать беспорядком?
- Платон, пожалуйста.
- Кира, давай ключи. Где твоя сумка? - Он обернулся проверить, не потеряла ли я её по дороге. - Кира?
- Не заходи туда. - Я закрыла лицо руками.
Платон открыл дверь и ахнул.
- Где вещи? Кира? Ты начиталась Мари Кондо110 ?
Я не могла смотреть ему в глаза. Я смотрела на свои красные ногти.
Платон достал из мусорных баков пакеты и начал расставлять вещи по местам. Первым он выудил из полиэтилена электрический чайник, наполнил его водой из-под крана и воткнул в розетку.
- Я больше не могу. Я больше не могу.
- Я знаю. Я тоже. А кто может? - он прополоскал чашку и всучил её мне. - Я не спорю, ты имеешь на это право. Твоя жизнь - твой выбор. Только давай не сегодня. Давай не под Рождество.
Меня знобило. Платон накинул мне на плечи одеяло и включил кондиционер на обогрев.
- Я больше не могу.
- Кира? - Платон достал имбирного человечка и откусил ему голову. - А неплохо вышло. Попробуй. - Он протянул туловище мне. Я помотала головой.
- Кира, ты бы не прыгнула. Ты бы не прыгнула, Кира. Прыгают не так. Прыгают по-другому. Прыгают иначе. Без кимоно и ровных бантов на пояснице. Прыгают, когда дома бардак. Прыгают в мятой, потной майке, не стиранной месяцами, потому что сил не было запустить машинку. Прыгают с грязной головой, не мытой неделями. Прыгают не чтобы кому-то что-то сказать, а когда нет слов, когда никому ничего говорить не хочется. Прыгают тихо, без пафоса. Если ты не Юкио Мисима111 , конечно, но это совсем другая история.
- Я никто. В этом проблема.
