Я нажала отбой. Меня снова стошнило. Я была опустошена физически, я была опустошена морально. Я дошла до дороги и поймала машину. Кутаясь в пальто, я забралась на заднее сидение. Синдзюку восточный, отель «Принс» и Птицефабрика остались позади. Мы пересекали железнодорожные пути частной ветки Сэйбу, а я думала о жёлтом поезде. О жёлтом поезде, который отвезёт меня туда, где до меня не доберутся Сайто и Сэкихара. О жёлтом поезде, на который не надо покупать билет.
Я села за стол и включила компьютер. Часовая стрелка медленно ползла к девяти, а в сердце теплилась надежда на то, что новый день непременно станет особенным. Глупая привычка - каждое утро я позволяла себе пятиминутку оптимизма.
Может, сегодня удастся уйти с работы вовремя? Может, Птицеводы внезапно поднимут нам всем зарплату? Кто знает, может, именно сегодня Синдзо Абэ взойдет на трибуну в Парламенте, кашлянет пару раз и сделает сенсационное заявление:
- Ай хэбу а дориму.103 У меня есть мечта. Я мечтаю увидеть на избирательных участках не только горячо любимых мною пенсионеров, но и тех, кто никогда не голосует. Я мечтаю увидеть на избирательных участках обычных саларима-нов. Обычных салариманов, самоотверженных тружеников, что безропотно платят налоги. Я мечтаю увидеть на избирательных участках страдальцев в костюмах, без щедрых налоговых отчислений которых у нас не было бы ни дорог, ни больниц, ни школ.
Вклад салариманов в экономику позволил стране нарастить силы. На деньги обычных салариманов мы развёртывали систему ПРО. На деньги обычных салариманов мы вели массированную пропаганду за границей, популяризируя суши, анимэ и другие культурные активы, обращая молодежь из недружественных стран в поклонников японской музыки, японской кухни и японского образа жизни. Не будет преувеличением заявить, что именно благодаря салариманам Япония встала с колен после капитуляции и американской оккупации. Благодаря щедрым налоговым отчислениям сала-риманов, мы модернизировали армию и флот, а также накопили бездонные запасы мягкой силы. Салариманы десятилетиями жертвовали собой ради родины. Сколько храбрых салариманов пало в затяжной войне за экономическое величие Японии, грудью прикрыв позиции наших предприятий на фондовых рынках, дав отпор назойливым китайским конкурентам. Сколько салариманов, не справившись с переработками, поступили, как настоящие самураи, вспоров себе животы на рельсах и шпалах японских железных дорог. Без салариманов Япония была бы не азиатской Швейцарией, а азиатской Албанией.
Салариманы отдают стране лучшие годы жизни. Они платят налоги не только с зарплат и бонусов, но даже со сверхурочных. Они отчисляют проценты с каждого часа, с каждой минуты, что проводят в офисе. Безмолвно. Самозабвенно.
Нечестно лишать салариманов права голоса! Подло красть у них возможность волеизъявления! Де-юре Япония страна демократическая. А что мы имеем де-факто? Демократия - власть народа. Демократия - власть большинства. Власть большинства! - Тут Абэ непременно должен поднять вверх указательный палец, а потом, чуть понизив голос, продолжить. - Я долго думал. Я думал все эти годы. Думал с того самого дня, как встретил впервые Владимира. Я заглянул в глаза этому человеку и осознал, какая пропасть разделяет его якобы недемократию от нашей якобы демократии. Владимир смотрел на меня и снисходительно улыбался. Он знал, о чём я думаю. Я испытал стыд. Мне захотелось скрыться от взгляда холодных глаз, вернуться в резиденцию и совершить харакири. Или хотя бы уйти в отставку. Мне было больно осознавать, что Владимира выбрало большинство, а меня нет. Он управлял огромной страной и гордо сносил укоры Джорджа и Тони104 . Эти двое частенько обвиняли Владимира в авторитаризме и попрании демократических свобод. Меня они не обвинили ни разу, хотя моя демократия была такой же фальшивой, как сумка «Биркин» китайской туристки. Большинство, что выбрало меня, было куда меньше большинства, что выбрало Владимира. Я пытался с этим жить, но не смог. Я ушёл в отставку. У меня было несколько лет, чтобы подумать. Я понял, что проблема не в том, что большинство меня не любит - за Хатояму105 тоже пришло голосовать меньшинство. Проблема в порочной системе, высасывающей из сала-риманов - основы нашей нации - все жизненные соки.
У салариманов не остаётся ни секунды, чтобы думать о политике и выборах. Они вымучены. Они не верят, что от их мнения что-то зависит, они не верят, что их мнение может быть кому-то интересно. Они годами не высказывали мнения, чему тут удивляться! Салариманы не верят, что всё может круто измениться, ведь в их жизни десятилетиями не меняется ничего, кроме меню в столовой и дизайна автоматов по продаже билетов в метро. К сожалению, сала-риманы не верят, что, проголосовав, они смогут на что-то повлиять.
