Василькова постаралась отвлечься, перебирая письма дальше, хотя давно усвоила, что за первым плохим известием обязательно последует опять плохое. Такой порядок испокон веков не меняется. Кто в это верит, а кто не верит — результат один: начатое плохо хорошо не кончается. Сначала сбежал Климов, потом садовник, теперь завертится.
Она выловила из вороха корреспонденции еще один заметный конверт — белоснежный, как госпитальный халат, со штампом Диагностического центра, где работал старинный знакомый Феликс Рудин, врач и писатель, а скорее, собиратель и сочинитель афоризмов. Под его нажимом раз в год (а то и в два-три, когда ленилась) Рина проходила сканирование на наличие опухолевых клеток. Тридцать лет назад она полностью излечилась от страшной болезни, но поскольку был прецедент, Феликс настаивал — склонность организма и неразгаданная хитрость генома предусматривают бдительность. Рина усмехнулась — у каждого свой метод выколачивать из пациентов деньги. Клиника, разумеется, была платной и очень дорогой.
Обычно Феликс, человек занятой, тоже звонил, значит, произошел какой-то сбой в отлаженной системе. Она небрежно разорвала конверт и сразу обратила внимание на незнакомую подпись. Текст предельно краткий:
Деловое чутье Климова не подвело — Барчевский и тут наследил. Пользуясь генеральной доверенностью, заключал за нее страховки, без которых издательство не выдавало фьючерсных контрактов, липовые же справки о состоянии здоровья покупал у ее лечащего врача. Когда юрист загорелся, Феликс, боясь уголовной ответственности, слинял, скорее всего в Израиль, там у него родственники. Интересно, сколько он на ней заработал помимо врачебного гонорара?
«В любое время», — пишет сам директор. А! Запахло скандалом! Их хваленая, с мировым статусом клиника прошляпила, выдавая подложные диагнозы. Понимает, что я со своими адвокатами сдеру с них бешеные деньги! Впрочем, зачем? Да и нервничать нет оснований. При нынешнем развитии медицины от всех болезней ее вылечат в два счета. Разработаны какие-то стволовые клетки, да много появилось всякой всячины. Были бы деньги, а они, слава богу, есть. Как там сказал сбежавший покуда король Эдуард? «С деньгами я чувствовал себя увереннее». Опять прав.
Все, что она сейчас узнала, крайне неприятно, но не смертельно. Теперь она намного устойчивее, чем две недели назад, — потому что опять жила надеждой, которую подарил ей Климов. А из крайней ситуации всегда есть выход. Папа Хэм всем нам дал пример разумного мужества, до которого никогда не дорастут врачи и законодатели, поскольку распоряжаются чужими жизнями, тогда как мы — своей собственной. У Папы было ружье, у нее таблетки. Важных дел, которые необходимо завершить, всегда достаточно, но как вспомнишь, что тебя к тому времени уже не будет, понимаешь, насколько ничтожны любые земные дела. Вопрос только в наследстве, и то исключительно из-за рассказов. Но пока впереди маячит хоть призрак радости, торопиться на тот свет нет видимых причин. Более того, в последнее время по ночам приходило ощущение еще одной повести, построенной в виде диалогов между совершенно разными людьми и на самые разные темы, — калейдоскоп картинок, из которых складывается предощущение смысла жизни, и в заключение — спор Бога и дьявола о добре и зле. Если бы сподобилась написать так, чтоб слезы из глаз!
Василькова спустилась в сад, долго гуляла по дорожкам, обкатывая сюжет, поплавала в бассейне, расслабившись и чувствуя, как облекается в форму мысль. Она ее не торопила, хотя внутри от нетерпения все уже дрожало. Поднимаясь наверх, даже не обратила внимания, что милая подруга куда-то испарилась. Включила компьютер, открыла новый файл и привычно застучала по клавишам, стараясь не задевать их длинными ногтями. Прерывалась всего раза два или три — выпить кофе и размять спину. За окном давно разлилась густая синева, когда она написала последнюю эффектную фразу. Потом вспомнила, что эта фраза уже встречалась, видно, удачная, крепко засела в голове. Рина несколько минут поразмышляла, выразила ту же мысль другими словами, скопировала файл на флэшку и отключила ноутбук.
