Майкл понял, что пора возвращаться на стройку. Поздно вечером он застал любимую в нервном возбуждении, на незаконченное полотно была наброшена мокрая тряпка.
— Я так мало сделала за день! — сокрушалась она. — Совсем потеряла сноровку за время болезни! С завтрашнего дня встаю в шесть, нужно наверстывать упущенное.
— Успеешь. Кто тебя гонит?
— Послушай, — сказала Ира и вдруг побледнела. — А вдруг я утратила свой дар?
В объятиях Майкла она немного успокоилась, но поднялась с рассветом, когда он еще спал, и принялась за дело — осознание того, что она способна быть выше и лучше, подхлестывало. Мужчина решил ее не тревожить и уехал в храм, где его ждали рабочие. Ирина задумчиво помахала отъезжающему автомобилю кистью — она была целиком захвачена новой картиной. На глубоком сине-зеленом фоне две цветовые плоскости: ярко-желтая — фигура крупного, физически развитого мужчины с рыжими волосами на небольшой голове; спиной к нему прислонилась ярко-красная женщина с тонкой талией, но сильными бедрами; их ноги переплетены, мягкие изгибы высоко поднятых округлых плеч и локтей образуют форму сердца, а все четыре руки сходятся в интимном месте.
Видя, как воплощается замысел, Ирина ликовала — удачная мысль пришла ей в голову после бурной ночи с Майклом! В искусстве, как и в жизни, нет случайностей, а есть закономерность, мы просто иногда ленимся ее проследить и найти ответ. Она давно заметила, что сильные чувства, особенно боль или воспоминание о ней, порождают яркие краски. Давление гормонов вбросило на полотно вихрь цвета. Красное и желтое подчеркивало эротизм композиции, и, чтобы не замутить чистоту цветового звучания, она не стала придавать телам объем, только обвела с обеих сторон по контуру широкой полосой глубокой тени, как часто делал Матисс. Жаль, что рисунок несовершенен. Рид был прав, но об этом поздно жалеть. Рисунком она уже не овладеет никогда. Впрочем, известно, что одаренные колористы менее способны к рисованию, зато у них сильно развито чувство формы и способность выразить ее цветом. В живописи именно цвет является началом всех начал. Заключенный в форму, цвет дает образ. Надо положиться на свои сильные стороны и не думать о слабых. В Йеле она многому могла научиться, это расширило бы ее возможности, но наверняка погубило свежесть восприятия, разрушило своеобразие и сделало похожей на других. То, что ее не приняли в университет, — перст судьбы. Она как глина, в тридцать с лишком лет снова браться за азы — опасно. А сейчас у нее уже есть свой почерк. Как всегда, Бог все сделал ей на пользу: провел через искушение и показал, что учеба — неверный путь. Теперь между нею и живописью больше нет препятствий.
Новой картиной, названной «Экстаз», Ирина осталась довольна, и, более того, у нее возникла идея написать целый ряд полотен на тему любви мужчины и женщины. Люди не созданы для одиночества, несомненно, они оба когда-то были единым целым. Особенно противоестественно без мужчины выглядит женщина. Ира набросала карандашом на бумаге несколько вариантов компоновки фигур, что вообще-то делала редко — поиск композиционных решений обычно шел у нее в голове, и, приступая к работе красками, она уже видела внутренним взором всю картину целиком. Сейчас ни один вариант ее не устроил, значит, тема еще не созрела. Когда это произойдет, она сразу начнет работать а-ля прима. А пока нарисовала икону в подарок Майклу, ведь их соединил Бог — иначе кто же привел ее в храм? «Получается, если бы я не погибала, то не встретила бы Майкла и не было бы новых картин, — размышляла Ирина. — Что ни делается, все к лучшему. Самые тяжелые и запутанные события в конце концов вели к творчеству. Творчество — это мой путь к Богу и к спасению».
Отношения между молодыми людьми складывались замечательно. Возможно, он любил сильнее, чем она, но, наверное, так и должно быть, чтобы женщина ощущала себя желанной и от этого становилась еще прекраснее. Здоровье Ирины пришло в норму: ее умиротворяли тишина и свежий морской бриз, купание в океане после тяжелого трудового дня восстанавливало силы, перестала мучить бессонница. Она непривычно много ела и даже поправилась, груди и бедра отяжелели, что смущало ее и страшно нравилось любовнику. Порой возникало желание прервать затворничество городским шумом, чтобы почувствовать ритм жизни, контрастом подстегнуть восприятие, и Майкл два-три раза в месяц по вечерам водил возлюбленную в ресторан или в кино. Несколько раз они пытались достучаться в двери галерей, но безрезультатно.
Изредка приезжали приятели Майкла, и тогда на берегу океана устраивались пикники. Все знали историю романтического знакомства и с любопытством рассматривали и картины, и их автора. Среди гостей оказался Питер, советолог из Вашингтонского университета, который предлагал Ирине телефоны профессоров русской литературы из Гарварда и университета в Сиракьюз, возможно, они помогут поступить там на художественное отделение. Ира мотала головой: с нее достаточно.
