– Вам ли говорить о приличиях?! – взрывается Мао Линь. С дерева неподалеку взвивается в воздух стайка напуганных птиц. – Цай Ян сам ни разу не пришел к отцу! Если он так хочет почтить его память, пусть явится сюда лично!
– Господин Мао, это могилы семьи Сун. К вашей семье это не имеет никакого отношения, – строго говорит Ло Кай. – Прошу меня простить.
Он обходит Мао Линя, который только фыркает в ответ на его слова. Как и ожидает Ло Кай, тот не успокаивается и все же выкрикивает в спину:
– И не вздумайте больше приходить сюда!
Ло Кай только прикрывает глаза, не замедляя шаг. Теперь у него нет сомнений в том, что этот человек действительно одними своими словами мог причинить боль Цай Яну. Жалеет он об этом или нет, сказанного не воротишь. Он вспоминает рассказ Хао Ки о том, что Мао Линь переводил деньги на счет, открытый для поисков Сун Цин. Сейчас в это даже сложно поверить.
Ло Кай не сомневался, что Сун Фэй попросит его пойти на каток, как только зима окончательно вступит в свои права. Она говорила, что не любит кататься на крытых аренах, а потому с нетерпением ждала, когда будет достаточно холодно, чтобы катки появились в парках.
За это время Сун Фэй привыкла к нему. По крайней мере, Ло Кай осмеливается так думать, потому что девочка начинает встречать его в вестибюле в условленные дни, уже одетая и готовая к прогулке. Несмотря на то, как много она говорит и рассказывает о себе и своих друзьях из приюта, Сун Фэй по-прежнему не упоминает свою семью. Ло Кай обсуждал это с Мао Янлин, и та успокаивала его, обещая, что всему свое время.
– Вы сами согласились с тем, что она похожа на А-Яна, – говорила она. – Быстро ли он смог вам довериться? Общаться, дружить – да. Но чтобы доверять, таким людям, как они, нужно куда больше времени. Все приложится, господин Ло. Поверьте.
Ло Кай и сам не знает, готов ли к этому разговору. Близится время, когда Сун Фэй должна будет выслушать и его собственную историю. Так что одна ли она что-то недоговаривает в их непринужденной дружбе? Хотя это не делает ее менее приятной – Ло Кай ловит себя на мысли, что ждет встреч с девочкой почти так же, как звонков Цай Яна по вечерам.
– Ло-гэгэ, давай скорее! – вертится Сун Фэй у бортика, поторапливая его.
Ло Кай в последний раз вставал на коньки, когда ходил на каток с матерью. Та очень любила кататься и брала с собой обоих сыновей всегда, когда была такая возможность. Если они проводили время втроем, это чаще всего был именно каток. Отец с ними ни разу не ходил, предпочитая в такие вечера оставаться дома, чтобы почитать или побеседовать с дядей. Мама чувствовала себя веселее и беспечнее без пристальных взглядов старших мужчин. Когда Ло Кай еще не очень хорошо катался, она брала его за обе руки, разворачиваясь к нему лицом, и ехала спиной, вычерчивая лезвиями замысловатые петли на матовом льду. «Смотри на меня, А-Кай, вот так, голову выше! Помни, когда-то все мы и ходить не умели», – смеялась она, сжимая его пальцы в своих теплых ладонях.
Не забыл ли он за эти годы, как вообще стоять на коньках?
– Ло-гэгэ! – картинно запрокинув голову, кричит в вечернее небо, подсвеченное городскими огнями, Сун Фэй.
Ло Кай потуже затягивает узел на коньках и идет к ней. Девочка широко улыбается и сразу берет его за руку, едва он ступает на лед.
– Со мной точно не упадешь! – гордо заявляет она. – Ого, а говорил, не помнишь, как кататься!
Ноги как-то сами вспоминают, как двигаться, а тело – как удерживать равновесие. Мама когда-то тоже удивлялась, как быстро он учится. Сун Фэй еще какое-то время катается с ним, а потом отправляется нарезать круги рядом самостоятельно. На катке не так много людей в будний вечер: по периметру с мягким шуршанием лезвий по льду проносятся молодые пары, держась за руки, смеются дети, догоняя друг друга и регулярно растягиваясь на льду одним смеющимся клубком.
На скулах Сун Фэй быстро расцветает румянец, глаза загораются озорным блеском. Она искренне отдается веселью: открыто смеется вместе со всеми, хватается за Ло Кая, чтобы он покатал ее на зависть другим детям, и даже показывает им язык.
– Тебе же неудобно в этом пальто, оно длинное, – ворчит Сун Фэй, вцепляясь в черный кашемир, чтобы удержать равновесие.
Ло Кай на всякий случай берет ее за локоть.
– Ты же сама попросила его купить, – говорит он.
– Ага, у тебя куртки нет, что ли? – девочка чешет лоб под шапкой. Ло Кай поправляет ее, чтобы прикрывала уши. – Ну хоть не траур, а то потеряла бы тебя в снегу и не нашла.
– Тебя тоже неплохо видно.
Сун Фэй хихикает. Когда стало прохладнее, Мао Янлин обрядила ее в малиновый пуховичок с белой опушкой. Ло Кай без усилия находит ее взглядом среди других детей, хотя, возможно, даже без яркой одежды это было бы несложно. Почему-то Сун Фэй всегда приковывает к себе внимание, где бы ни находилась. Она не знала никого на этом катке, когда они только пришли, но Ло Кай уже слышит, как периодически ребята выкрикивают ее имя.
– Пойдешь к друзьям? – спрашивает он, когда Сун Фэй уже пару минут едет рядом, держа его за пальцы.
Девочка качает головой.
