– Что значит «убери»? Это же ребенок, ты чего? – сказал он и, обращаясь уже к А-Бэю, добавил: – Прекрати цепляться за незнакомых людей. Я что тебе говорил? И не трогай мое лицо, ты гладил ту ужасную собаку у входа в парк.
Мао Линь усмехнулся и отпил свой кофе, зябко поежившись. К вечеру стало холодно.
– И ты не убежал в ужасе, бросив его с этой собакой?
Цай Ян вскинул брови, перехватывая А-Бэя, чтобы он убрал ладошки от его щек.
– Нет. А-Бэй знает, что я их боюсь, поэтому отошел сам. Я не настолько сумасшедший, чтобы бросить одного на улице трехлетнего ребенка.
– Надо же, когда это ты стал таким ответственным? – спросил Мао Линь устало. Он пару мгновений смотрел на мальчика и затем спросил: – Это племянник Сун Цин?
Цай Ян со вздохом кивнул.
В отличие от него Сун Цин даже не пыталась наладить отношения с Мао Линем. Ей хватило того случая в зале суда после пожара, когда Мао Линь накричал на нее, чтобы не подходила к нему и его семье. Цай Ян прекрасно понимал, что тот был на взводе и переживал горе, потеряв отца, но Сун Цин была непреклонна. Она просто послушалась и перестала попадаться Мао Линю на глаза. Сун Чан последовал ее примеру. Оба продолжали винить себя в случившемся, сколько Цай Ян ни напоминал им, что в том пожаре погиб и их собственный отец. Казалось бы, Мао Линь должен был еще больше сблизиться с семьей Сун, переживая такую же утрату, но его характер свел эти шансы на нет.
– Ясно, – кивнул Мао Линь, отвернувшись. – Что ж, раз уж мы встретились. Сестра будет устраивать праздник двадцать первого – А-Мину исполняется месяц. Она хочет, чтобы ты пришел.
Цай Ян улыбнулся, хотя Мао Линь на него по-прежнему не смотрел.
– Хорошо. Я обязательно приду.
– Цай-гэгэ, я хочу домой, – пробормотал А-Бэй, спрятав лицо в воротнике его куртки.
Цай Ян удивился. Обычно мальчик очень любил долго гулять и его еще приходилось упрашивать пойти домой. Но делать было нечего. Ему и самому было пора – после прогулки его еще ждал заказ по дизайну, который нужно было доделать. Попрощавшись с Мао Линем и сдав А-Бэя его матери и бабушке, Цай Ян шел по улице и раздумывал, что можно подарить Чу Мину на праздник. Он должен был выбрать что-то особенное, ведь это сын Мао Янлин. Очень хотелось порадовать их обоих.
Но этому не суждено было случиться.
В день, когда Цай Ян должен был пойти на праздник к Мао Янлин и Чу Синю, ему позвонила рыдающая бабушка Сун, которая настолько была убита горем, что не могла даже связно объяснить, что случилось. Цай Ян понял лишь, что мама А-Бэя и А-Фэй умерла. Он знал, что она уже две недели находилась в больнице с воспалением легких, но не думал, что все настолько плохо. Цай Ян позвонил Мао Янлин, чтобы предупредить ее, что опоздает, и, бросив все дела, поехал в дом семьи Сун.
– Ее забрали, – рыдала бабушка, вцепившись в одеяльце Сун Фэй. – Они забрали ее!
Растерявшийся Цай Ян, который никак не мог найти глазами детей – в квартире было непривычно тихо и пахло лекарствами, а не как обычно, выпечкой и едой, – спросил:
– Кого?
– А-Фэй! Они забрали мою девочку!
Больше Цай Ян ничего не смог от нее добиться. Дав ей стакан воды, он обошел всю квартиру, но не увидел ни Сун Фэй, ни Сун Бэя. Когда он начал звать мальчика, тот не сразу, но вылез из самого дальнего шкафа в коридоре.
Цай Ян облегченно выдохнул, увидев его.
– А-Бэй, что ты там делал?
– Цай-гэгэ! – закричал А-Бэй и бросился к Цай Яну. Тот едва успел присесть, чтобы подхватить его.
Когда бабушка Сун немного успокоилась, она рассказала, что после смерти невестки прошло уже два дня. Она была в таком ужасе, что даже не позвонила ему. Утром к ней пришли из органов опеки и забрали внучку, объяснив, что она не сможет ее содержать, а родителей у детей больше не было. Старушка успела лишь спрятать А-Бэя в шкафу, соврав, что он с тетей и дядей в Японии.
– Что теперь делать? – Она снова начала плакать, обнимая притихшего внука. – Они заберут детей! А-Бэя тоже заберут!
Цай Ян сидел, вцепившись пальцами в волосы. Он уже трижды набирал Сун Цин, но ее номер был недоступен, как и у Сун Чана. Когда телефон наконец завибрировал, он, не глядя на экран, схватил его и поднес к уху.
– Сун Цин?
– Господин Цай, это Фа Цаймин. Вы помните меня? – послышался ровный и приятный голос.
Цай Ян кивнул, взяв бабушку Сун, утиравшую слезы одеяльцем внучки, за руку.
– Да, помню, – произнес он.
– Сун Цин и Сун Чан сейчас в Таиланде. Мой самолет только что приземлился, я вернулся в Токио. Я знаю о вашем горе, Сун Цин звонила ее бабушка два дня назад, когда я еще был там. К сожалению, сейчас с ней и Сун Чаном нет связи из-за непогоды, но они должны вылететь в Японию сразу, как доберутся до цивилизации. Мне удалось прибыть раньше. Я могу попросить вас прилететь в Токио? – спросил Фа Цаймин.
– В Токио? – ошарашенно повторил Цай Ян.
– Да. Здесь я смогу помочь брату и сестре Сун разобраться с бумагами, чтобы оформить опекунство над племянниками. Вы понимаете, о чем я говорю?
