Цай Ян кивнул, устраивая А-Бэя поудобнее, чтобы он видел экран телефона. Сун Цин как-то сказала ему, когда они разговаривали вдвоем, что это ее способ хотя бы постараться простить себя за то, что случилось с приютом «Белый Лотос». Она была одержима идеей помогать людям, и просто быть хорошим врачом ей было мало. Сун Цин в свои двадцать один уже объездила множество отдаленных уголков разных стран, чтобы лечить и ставить на ноги больных там, где просто не было нормальной медицины. Недавно она стала брать с собой и Сун Чана. Порой связи с ними не было по несколько месяцев.
Сун Цин долго не отвечала на звонок, и Цай Ян уже решил, что до них и сегодня не дозвониться. Однако когда он уже хотел сбросить вызов, на экране появилось ее улыбающееся лицо с перемазанной то ли сажей, то ли грязью щекой.
– Привет! – сказала она и помахала в камеру.
– Тетя! – закричал А-Бэй, вцепившись в руку Цай Яна, которой он держал телефон. – Покажи оленей!
Сун Цин рассмеялась.
– Прости, А-Бэй, тут нет оленей. – Она перевернула телефон и показала им вид вокруг. Цай Ян увидел какую-то деревню, где даже домов толком не было, только какие-то строения, напоминавшие шалаши. Пока Сун Цин демонстрировала монгольские окрестности, в кадр попал Сун Чан. – А-Чан, помаши нашему племяннику, ему сегодня три!
Сун Чан активно замахал руками.
– С днем рождения, А-Бэй! Цай Ян, привет!
– Привет-привет! – засмеялся Цай Ян. – У тебя какая-то ветка в волосах. Ты охотился на мамонта?
– Можно и так сказать, – вмешалась Сун Цин, повернув к себе камеру. – Мы вообще еле нашли место, где ловит связь. Сейчас поговорим с вами и будем готовить мамонта. Кстати, Цай Ян, познакомься, это Фа Цаймин. Он владелец нашей благотворительной организации.
На экране появилось незнакомое, но очень приятное лицо молодого мужчины с повязкой на голове, которая держала его волосы, чтобы не мешали. Он приветливо улыбнулся и кивнул.
– Господин Цай, рад познакомиться. Наслышан о вас.
– Взаимно, – отозвался Цай Ян, и в кадре снова появилась Сун Цин.
– Бабушка, привет!
Бабушка Сун как раз подошла к Цай Яну со спины и наклонилась, чтобы Сун Цин могла видеть ее.
Цай Ян поставил А-Бэя на пол и отдал ей телефон, жестом показав, что может взять Сун Фэй, чтобы ей было удобнее разговаривать. Кивнув, бабушка Сун передала ему снова начавшую засыпать девочку.
– Уронишь мою племяшку, я тебе не прощу, – послышался голос Сун Цин.
– Не уронит, – мирно сказала бабушка. – А-Ян прекрасно справляется с детьми.
– Что-то мне не верится.
Они проговорили около получаса, пока у Сун Цин не стала пропадать связь. Сун Фэй снова задремала, пуская слюни Цай Яну на свитер. Вскоре домой вернулась ее мать, и день рождения А-Бэя начался уже официально, со всей семьей в сборе.
Цай Ян сидел за столом со смеющимися и размазывающими еду по всем поверхностям, включая себя, детьми и чувствовал, как к нему снова возвращается то забытое ощущение. К девятнадцати годам он осознал еще одну истину, которая делает жизнь проще, понятнее и теплее.
Семья никогда не ограничивается лишь кровным родством.
В ноябре Мао Янлин родила сына. Она вышла замуж за Чу Синя, с которым начала встречаться еще во времена, когда Мао Линь и Цай Ян могли до хрипоты обзывать его павлином и начищенной задницей на разные лады. Пусть отношения с семьей Мао и не были такими, как когда-то, да и не могли быть, Цай Ян все же присутствовал у нее на свадьбе, а потом – и на выписке из роддома. Госпожа Мин держалась с ним холодно, как и раньше, но в этом не было ничего нового или непривычного. Достаточно было взглянуть на счастливую улыбку Мао Янлин, которая прижимала к себе новорожденного Чу Мина и сияла каждый раз, стоило Цай Яну сказать, какой он милый, чтобы на душе стало теплее.
С Мао Линем все было сложнее. Они общались, но намного реже, чем раньше, к тому же в их разговорах слишком часто повисали неловкие паузы, которых когда-то не было совсем. Цай Ян его не винил. Если и был кто-то, кто нес ответственность за то, что стало с их отношениями, это был исключительно он сам.
Мао Линь тоже активно учился и помогал в приюте «Белый Лотос», практически заменив там своего отца. Он пару раз предлагал Цай Яну тоже начать работать в приюте, но тот отказывался – ему было сложно представить, как он снова вернется в этот дом. Тем более Госпожа Мин вряд ли поддержала бы эту идею сына.
В начале декабря, когда у Цай Яна наконец появилось время вытащить Сун Бэя в парк погулять, они встретили Мао Линя. Тот шел по дорожке, держа в руке стаканчик с кофе, и так задумался, что едва не врезался в них.
Сун Бэй, как самое любвеобильное создание из всех, кого Цай Ян знал, тут же подбежал к Мао Линю и обнял его за ногу.
Тот опешил, возвращаясь из своих мыслей в реальность, моргнул, заметив Цай Яна, и опустил взгляд на цепляющегося за него мальчика.
– Что? – пробормотал он. – Кто это? Убери его.
Цай Ян вздохнул и, нагнувшись, взял Сун Бэя на руки.
