– Ячи-сан рассказала. Бариста из кофейни, куда вы часто ходите со своим братом. Кстати, она в восторге от господина Ло Юншэна. Он тогда не только помог ей убрать осколки, но и устроил ей целый экскурс в вашу работу. Она обмолвилась, что даже забыла вовремя закрыть кофейню. Вы с братом оба очень добрые и хорошие люди, – как ни в чем не бывало произносит Сун Чан, колдуя над кофейником.
Дрожь в руках ему не очень сильно мешает – он умело делает именно такие движения, чтобы подстроиться под то, как крупно подрагивают его пальцы. Ло Кай даже начинает чувствовать неловкость за то, что усомнился в нем, предложив помощь.
– Мой брат куда общительнее, чем я, – отвечает он, желая поддержать беседу.
Сун Чан несколько раз кивает, поднося к столу две исходящие вкусным и густым ароматом чашки. Когда из одной все же проливается немного на стол, он, совершенно не меняясь в лице, стирает капли кухонным полотенцем, висящим на его плече будто специально для таких случаев.
– Полагаю, они с Цай Яном прекрасно ладят.
– Брат очень рад знакомству с ним, – говорит Ло Кай, делая глоток горячего кофе. После сегодняшнего путешествия и дождя это как нельзя кстати. Он лишь с горечью думает о том, что Цай Ян даже не успел выпить или съесть что-нибудь по возвращении домой. Хорошо, что не отказался от чая в синкансэне на обратном пути.
– С ним нельзя иначе, – продолжая мягко улыбаться, Сун Чан тоже отпивает из своей чашки. – Мы с сестрой познакомились с ним в не самый лучший момент его жизни, но даже тогда он умудрился заставить меня чувствовать себя теплее.
Ло Кай смотрит на него, ожидая, продолжит ли он свой рассказ, и Сун Чан кивает снова, будто поняв, что его с интересом слушают.
– В тот день сестра впервые привела Цай Яна в приют «Белый Лотос». Тогда же он узнал о смерти обоих родителей. Мне было пять, и я не знал, как поддержать его, но мне было очень горько. – Сун Чан поджимает губы, опуская взгляд в стол. – Он был весь покусан собаками.
– Поэтому он их так боится? – тихо спрашивает Ло Кай.
– Да, – не глядя на него, отзывается Сун Чан. – Вы уже в курсе.
– Да.
Сун Чан отставляет чашку и смотрит на стену, за которой находится комната Сун Бэя. Ло Кай тоже бросает на нее взгляд, словно можно насквозь увидеть, что там происходит. Он знает, что этот разговор – не его дело, но сложно побороть волнение за Цай Яна, снова выбравшего путь, который счел правильным. Но это не значит, что этот путь не причинит ему боли.
Рядом с Сун Чаном Ло Каю становится иррационально легче, словно этот человек одним своим существованием дает обещание – Цай Ян не будет один.
– Знаете, господин Ло, о чем меня спросил Цай Ян в нашу первую встречу? – спрашивает Сун Чан, обнимая ладонями свою чашку.
– О чем?
– Боюсь ли я собак. Когда я сказал, что нет, он спросил: «А змей?» Повторюсь, мне было пять, и я не сталкивался со змеями, так что и про них ответил, что не боюсь. Тогда он спросил о пауках, и вот как раз их-то я и боялся. Сестра всегда смеялась надо мной, когда мы с отцом ходили в походы. Цай Ян тогда пообещал, что будет защищать меня от них. – Сун Чан хмыкает, и его взгляд наполняется нежностью, какая бывает, только когда люди вспоминают что-то очень хорошее. – И он это делал. Все время с того самого дня. Когда мы гуляли, он ни разу не забывал о том, что я боюсь пауков, так что всегда старался идти впереди, если мы были в парке или в лесу, чтобы я не наткнулся на очередную паутину.
Ло Кай чувствует, как дрожат губы. Ему хочется улыбнуться, но он лишь смотрит на Сун Чана, который как-то напряженно поднимает руку, перебирая пряди у виска. От его движения волосы немного приподнимаются, и Ло Кай видит небольшую часть широкого белесого шрама.
– Цай Ян спасал меня не только от пауков. Он заново учил меня ходить. Он таскал меня на руках из больничной койки в кресло и обратно, потому что моя кровать в клинике находилась слишком далеко от окна, а он хотел, чтобы я посидел на солнце и понаблюдал за людьми на улице. А еще… – Сун Чан вздыхает, потирая пальцами нос и не глядя на Ло Кая. – Когда А-Бэй был совсем маленьким, он часто болел. Я был калекой и не мог за ним следить. Цай Ян разрывался между ним, мной и работой. Ему было так тяжело, что я не раз находил его спящим на кухне или даже в коридоре, когда он просто приходил с очередной смены и падал в кресло, не раздеваясь. А еще мои приступы по ночам. Но, знаете, господин Ло, я ни разу не слышал от него дурного слова. – Он усмехается, сцепляя дрожащие пальцы в замок. – Цай Ян любит ругаться, это всегда скорее забавно. Конечно, он выходил из себя, бывало, они даже ссорились с А-Бэем, когда он подрос, но это было мимолетно. Ни разу взаправду, ни разу со злостью. Они быстро мирились.
Ло Кай смотрит прямо перед собой, слушая эту исповедь. Сердце бьется сильно, судорожно, но все равно тепло. Цай Ян заслуживает самого хорошего, что может дать этот мир. Ни о ком и никогда Ло Кай не думал так. Разве что о своей матери, которая олицетворяла для него лучшее в людях.
