Они какое-то время сидят молча. Цай Ян слушает постепенно становящееся ровным дыхание А-Бэя, который снова жмется к его груди, спрятав лицо, и тихое позвякивание чашек на кухне – Сун Чан готовит кофе, и им пахнет даже в этой комнате. Внутри снова разливается тепло. Когда-то Сун Чан не мог даже самостоятельно удержать кружку в руке, а теперь он справляется с приемом гостей. Время все-таки лечит. Но победит ли оно обстоятельства, на которые никто и ничто не может повлиять? Имеет ли смысл еще верить в возвращение Сун Цин? Она – словно недостающий пазл в картине. Если она снова будет здесь, Цай Ян почему-то уверен в этом, все встанет на свои места.
Он уже потерял одну семью. Мао Янлин бесконечно далеко. Мао Линь не хочет и слышать о нем. Госпожа Мин ненавидит его. Директор Мао и его маленький друг Ван Чин мертвы. Но…
Цай Ян опускает голову и прижимается щекой к макушке А-Бэя.
Он нужен здесь. Сун Чану, который так старается делать все, что в его силах, чтобы выкарабкаться, чтобы жить. А-Бэю, который держит эту семью сплоченной и, кто бы что ни говорил, не дает Цай Яну сорваться.
Цай Ян вспоминает, как той ночью на острове, когда они промокли, загадывая желание у ториев, его обнимал Ло Кай, советуя просто поговорить с А-Бэем и не принимать решение в одиночку. Как будто Цай Ян важен для него. Как будто, кроме Цай Яна, ничего не существовало в этом мире, где были лишь темнота и плеск прилива.
Это было тепло и казалось таким правильным.
Он сказал когда-то А-Бэю: «Я рядом, я не уйду».
Как же сильно на самом деле ему самому нужно было услышать эти слова.
Цай Ян бросает взгляд на дверь, за которой только теперь слышит приглушенный разговор Ло Кая и Сун Чана на кухне. А-Бэй шмыгает носом и отстраняется, вытирая одной рукой щеки и глаза. Второй он продолжает стискивать край футболки Цай Яна, как будто тот убежит куда-то.
Да куда он от него денется?
– Прыгаем или ныряем?
– Прыгаем, – отвечает А-Бэй и поднимает на него взгляд.
Цай Ян улыбается ему. Вот уже больше восьми лет между смирением и борьбой все они здесь выбирают борьбу.
В офисе Фа Цаймина очень просторно и почти нет мебели, если не считать большого полукруглого стола у окна с двумя креслами и белого невысокого шкафчика с открытыми полками. На них стоят различные сувениры из самых отдаленных уголков мира, и Ло Кай понимает, что ни один из них не был куплен в обычной лавке. Такую куклу из соломы и глины, например, вряд ли будут продавать туристам. Потому что это оберег, который делают своими руками женщины в племенах или затерянных деревнях.
Помимо кукол на полочках стоят тарелки с неровными краями, лежат или висят какие-то подвески, украшенные камнями и перьями.
Сам хозяин кабинета тоже похож на этот скромный интерьер, наполненный памятными вещами. В его образе нет ничего лишнего: он одет вовсе не как директор или руководитель крупного звена – в льняную белую рубашку и легкие светлые брюки. Его длинные волосы, которые, если их распустить, будут доходить до лопаток, заплетены в аккуратный жгут и скреплены короткой плетеной лентой, которая тоже явно не из этой страны.
Ло Кай сидит напротив в мягком кресле с высокой спинкой и смотрит на Фа Цаймина, задумчиво постукивающего пальцами по столу.
– Господин Ло, мы восемь лет не могли найти никаких зацепок, а тут… – Фа Цаймин поджимает губы, по-прежнему не глядя на Ло Кая. – Звучит практически невероятно. Те племена, о которых вы говорите, боятся людей и избегают их.
Ло Кай вздыхает, сцепляя руки в замок.
– Они могли принять ее за свою или просто спасти от бедствия. Эти народы не изучены, – говорит он. – Разве мы не можем проверить это?
Фа Цаймин быстро кивает, что-то открывая на своем компьютере – Ло Кай со своего места видит лишь заднюю сторону монитора.
– Сорок километров от поселения Пай? Там практически дикие места, почти нет деревень, не то что городов.
– У вас есть кто-то, кто специализируется на этом вопросе? – спрашивает Ло Кай.
Фа Цаймин снова кивает, все же оторвавшись от монитора.
– Да. Конечно. Я и сам много времени провел, изучая настоящие первобытные племена. Хотя больше мы с Сун Цин, конечно, сосредотачивались на медицине.
– Да.
– Господин Ло, если позволите, задам вам вопрос. Почему вы занимаетесь именно этим делом? Вы друг семьи Сун?
И снова то же самое, о чем его уже не один раз спрашивали. Ло Кай и рад бы дать людям какой-то более понятный и логичный ответ, чем «я чувствую, что должен, я хочу это сделать», но, к сожалению, в голову ничего не приходит. Фа Цаймин, расценив по-своему его молчание, вдруг улыбается. Ло Кай замечает, какая у него приятная и открытая улыбка – почти как у Цай Яна.
– Вы друг Цай Яна?
– Да, – на этот раз без единой секунды промедления отвечает Ло Кай.
Фа Цаймин продолжает улыбаться.
