Тело стало маленьким и сухим. У Бабушки, которая приходит на рассвете и закате и которая единственная здесь носит на груди повязку, чтобы прикрыть наготу, кожа напоминает корочку имбиря.
Ей кажется, что и ее руки, и ноги словно эти корни: высохшие, выцветшие, как мертвые.
Все вокруг – мертвое.
Брат бледнел, запинался, не смотрел на Сун Цин, словно она его укусит, но все равно продолжал произносить свои поздравления. Неужели готовился? – со смехом думала Сун Цин, старательно контролируя выражение своего лица, чтобы не смутить брата еще больше.
Цай Ян рядом в отличие от нее этими вещами себя не обременял – посмеивался, совершенно не стесняясь, а на особо трогательных словах картинно прижимал ладонь к груди. Сун Цин периодически хотелось огреть его чем-нибудь по голове за это, но она держалась, потому что ее любимый младший брат поздравлял ее с двадцатилетием.
– Так как мы оба хотели поздравить тебя, сестра, мы решили… – А-Чан суетливо вынул что-то из кармана и прикрыл, спрятав в сложенных одна на другую ладонях. – Решили сделать тебе подарок вдвоем.
– Отдай ты ей его уже! – воскликнул Цай Ян, закатив глаза.
Сун Цин смерила его строгим взглядом, а потом вновь посмотрела на растерянного брата, по-прежнему сжимающего небольшую, почти плоскую коробочку в руках. Как ей ни любопытно было посмотреть, что же эти двое конспираторов решили ей подарить, она не торопила его.
Они были в доме бабушки. Стоял жаркий август, и в раскрытые окна проникали яркий солнечный свет и душный летний воздух. Несмотря на это, день был прекрасный. Сун Цин знала, что надолго запомнит его, потому что ее брат улыбался и был рядом, а Цай Ян… Цай Ян, как всегда, скрашивал своим жизнелюбием совершенно любую их встречу. Порой, глядя на него, Сун Цин даже забывала на какое-то время о том, какую ношу прошлого они делили на троих.
Цай Ян вздохнул и чуть подтолкнул А-Чана к ней, пихнув его ладонью в плечо. Брат сделал несколько коротких шагов навстречу и все же протянул ей коробочку.
Взяв ее в руки, Сун Цин с улыбкой повертела ее в пальцах. Она понимала: что бы это ни было, ее все равно это обрадует.
– С днем рождения, сестра, – пролепетал еще раз А-Чан, увидев, что она не торопится открывать подарок.
– С днем рождения, и открывай уже, – нетерпеливо протянул Цай Ян.
Подняв на него глаза, Сун Цин заулыбалась еще шире. Похоже, волнуется здесь не один только ее брат. И это было забавно – Цай Ян со своей уверенностью в себе и своих решениях, по идее, не должен был переживать за выбранный для нее подарок, но это было явно не так. Очаровательно.
Она все же сняла повязанную вокруг жесткого черного корпуса красную ленту и, сжав ее в пальцах, подцепила маленькую выемку на коробочке, открывая крышку. И застыла, забыв про свое намерение подшутить над Цай Яном в отместку за А-Чана.
– Как красиво… Что?.. – растерянно произнесла она, касаясь пальцами черной бархатной подложки.
Словно золотой солнечный день, слившийся в объятиях со смолой ночи, поглотившей звезды, крупные круглые камни в коробочке переливались маленькими искорками. Это был браслет, который заворожил Сун Цин своей необычностью с первого взгляда.
– Сестра? – неуверенно позвал А-Чан.
– Это авантюрин, – произнес Цай Ян, подходя к ней и заглядывая в коробочку. – Тебя же вечно тянет на всякие приключения, а нам сказали, что он охраняет в путешествиях. Правда, по-моему, куда лучше в них охраняет голова на плечах и бутылочка хорошего вина на дорожку.
Сун Цин оторвалась от наблюдения за игрой света на камнях и стукнула его по плечу. Получилось слабо – она от удивления даже последнюю силу в руках растеряла.
– Откуда?.. Это же очень дорого! – воскликнула она, посмотрев на брата.
А-Чан замотал головой, но не успел ничего сказать, потому что вновь заговорил Цай Ян:
– Мао Янлин отвела нас к знакомому мастеру.
– Он на заказ? – спросила Сун Цин, погладив браслет. Камни показались ледяными, но стоило ей задержать пальцы на одной из крупных бусин, от гладкой поверхности к коже словно потянулось тепло.
– Ага. Так тебе нравится? – недовольно спросил Цай Ян, скрестив руки на груди.
– Да, – честно сказала Сун Цин.
– Наденешь? – робко вклинился А-Чан.
Сун Цин выдохнула, вынимая браслет из коробочки. Причудливым образом в камнях сочетались два цвета: до синевы черный и темный песочный, почти медный, отдающий в красноту. Когда она долго смотрела на них, казалось, будто это черные воды, которые вдруг вышли из берегов, затопив пустыню.
– Вы подарили, вы и помогайте, – собравшись с мыслями, сказала она, вытянув перед собой руку.
А-Чан быстро закивал и забрал браслет из ее пальцев. Затем выжидательно посмотрел на Цай Яна.
– Что?
– Ты тоже! – ответила за брата Сун Цин.
– Ладно-ладно, – махнул рукой Цай Ян.
