На сердце тяжелеет, но эта тяжесть – теплая. Ло Кай вспоминает, как стоял с Цай Яном поздним вечером два дня назад на внешней лестнице его дома. И как потом они вернулись на кухню, где А-Бэй несколько раз извинился перед ним за свой внешний вид. У него были покрасневшие глаза, и ситуацию не смогла исправить даже холодная вода. Цай Ян только виновато и все равно нежно смотрел на него и гладил по голове. А затем предложил сварить какао и тут же написал Мао Янлин, которая прислала по его просьбе свой рецепт. Цай Ян рассказывал, что это вкус его детства – все проблемы сразу кажутся не такими сложными и нерешаемыми, когда ты пьешь этот напиток.
Из того вечера Ло Кай вынес еще одно удивительное открытие – он не ест сладкое, но это какао готов пить хоть каждый день.
– Ты мне кожу прокусила, зверюга, – чересчур спокойно для человека, у которого с руки капает кровь, говорит Хао Ки. Звук его голоса возвращает Ло Кая из воспоминаний в реальность.
Фа Цаймин, уже приблизившийся к своим сотрудникам, берет его за запястье и смотрит на укус.
– Надо обработать. А-Су, что ты, в самом деле? – говорит он, качая головой.
– Чего ты еще ожидал от девчонки, которая притворялась калекой, чтобы ты пожалел ее? – язвительно спрашивает Хао Ки. – Если бы не я, ты бы до сих пор считал ее несчастным инвалидом. Хотя не так уж ты был бы не прав.
– Заткнись! – кричит Му Су, но по ее щекам и скулам все равно расползается румянец от этих слов и стыда перед Фа Цаймином.
– Не ссорьтесь, я устал от ваших скандалов, – вздыхает Фа Цаймин. – Хао Ки, зачем ты так рвался ко мне? Что-то случилось?
Хао Ки впервые за все это время переводит взгляд на Ло Кая и смотрит ему прямо в глаза.
– Хотел удостовериться, что этот господин пришел к тебе по действительно важному вопросу.
Сказав это, Хао Ки дергает бровью, словно давая понять, что, если это не так, его это крайне беспокоит. Ло Кай чуть прищуривает глаза, встречая его взгляд.
– Господин Ло принес новые сведения о Сун Цин. И очень интересные. Это был важный разговор, – поясняет Фа Цаймин, продолжая осматривать его руку. – А-Су, пожалуйста, принеси мне антисептик и бинт.
– Но… – пытается возразить девушка.
– А-Су, прошу тебя.
Надув пухлые губы, она все же разворачивается и выходит за дверь, демонстративно медленно прикрывая ее за собой. Фа Цаймин вздыхает. Хао Ки переводит на него внимательный взгляд.
– Не волнуйся, это просто царапина.
Му Су возвращается довольно быстро, несмотря на явное недовольство просьбой директора. Она ставит небольшую круглую аптечку на стол и выходит, смерив Хао Ки, сидящего на столе, злым взглядом.
Сам Фа Цаймин расположился в своем кресле и теперь, нацепив очки, рассматривал укус. Ло Кай бросает на ранку короткий взгляд. Девушка действительно постаралась на славу – на бледной коже вспухают глубокие отпечатки зубов.
– У тебя такой вид, словно она мне руку отрубила, а не укусила, – усмехается Хао Ки, глядя на Фа Цаймина сверху вниз.
Ло Каю кажется, что ему все это скорее доставляет странное удовольствие.
– Вы замучили меня своими ссорами, – отзывается Фа Цаймин, смачивая ватный диск антисептиком и прикладывая его к чужой коже. – Не щиплет?
Хао Ки снова коротко смеется.
– Нет. Вообще не понимаю, зачем ты это делаешь.
– Съешь шоколадку, – вздыхает Фа Цаймин и, не глядя, выбирает из россыпи плиточек на столе одну и протягивает Хао Ки.
Тот берет ее, но не ест, а просто держит в здоровой руке.
Ло Кай поднимается со своего места.
– Я пойду, – говорит он. – Пожалуйста, позвоните мне, как только… что-нибудь узнаете.
Фа Цаймин едва не подпрыгивает на своем месте.
– О, извините, господин Ло! Давайте я вас провожу!
– Не стоит, я справлюсь.
– Прошу, простите за эту сцену. Мои сотрудники несколько…
– Сумасшедшая семейка, – договаривает за него Хао Ки, широко улыбаясь и обнажая зубы. – Как и многие
Он выразительно подмигивает, и Ло Кай только выдыхает, глядя на него.
Может, это и правда так. В любом случае на сегодня он сделал все, что было нужно.
Солнце здесь всегда слишком яркое. Оно выжигает, липнет к коже, имеет вкус и запах сухого песка на нехоженых дорогах. Порой хочется взять одну из стрел, вымазанных ядом скорпиона, или копье – неровное, похожее на длинный старческий палец – и зашвырнуть в него, надеясь, что оно наконец погаснет.
По ночам над головой расцветает бездна, усыпанная звездами. Это ее любимая часть суток. Священная, по мнению всех, кто ее окружает, потому что именно ночью ее и нашли. Возможно, ей так только кажется, потому что первое время, которое было похоже на пружину, то сжатую, то рассыпающуюся в руках тысячами колец, темно было постоянно. Может быть, так было лишь в ее собственной голове. Ведь именно там и поселилась эта тьма.
