Гвардейцы разбрелись по так называемой арене, то отступая, то сокрушая фланг за флангом. Отхлынув от противоположной стороны в первые минуты боя, нечестивцы довольно быстро перешли в контрнаступление, даже сомкнули строй. К несчастью, у них не было достойного полководца, сумевшего бы избежать взятие армии в кольцо. Небольшой, но хорошо организованный отряд искусного Мэннинга, вооруженный пиками и секирами, жаждал разгромить никчемных копейщиков, защищавших всю шеренгу от неминуемого разрыва. Прорвав слабую оборону, они смогли бы очистить пространство и зайти с тыла.
Рисвелл, до этого уничтоживший целое подразделение ненавистных просторцев, не мог допустить пробоины в собственном звене. Избавившись от бесполезной булавы, лорд Загона потянулся к двум клинкам, висящим на спине и ждущим своего часа. Им выпал уникальный шанс распотрошить тело легендарного воина, носящего красного морского льва в гербе.
Расти маневрировал среди раскинувшихся туш, шевелящихся и дергающихся от судорог. Заметив впереди необычного солдата, перегородившего дорогу, мужчина насторожился, однако пустил иноходца галопом. Надеясь затоптать безумца, он не успел отреагировать вовремя, когда тот резко отскочил, полоснув бедное животное по груди.
Кровь хлынула фонтаном из рассеченной шеи. Издав последний жалобный хрип, Рара перестал трепыхаться и учащенно дышать. Рыцарь, успевший соскочить с седла, упал в грязь и повредил ногу. Нестерпимая боль пронзила его насквозь, а растянутая связка подписала смертный приговор. Усиленно пытаясь доползти до павшего в бою товарища, он уперся в холодную сталь. Злорадствовавший Клэнт не спешил так легко расставаться с законной добычей. Особое наслаждение он получал, наблюдая за мучениями и мольбами о пощаде. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на мирные переговоры.
Облизнувшись, северянин размял плечи и отпрянул от лезвия алебарды, неожиданно содравшего кожу с незащищённой щеки. Тонкая красная струйка потекла вниз, к блеклым губам. Братья Кракехоллы со своим людьми окружили знаменитого ублюдка. Впрочем, тот лишь хищно усмехнулся, копируя повадки Лжепророка. Язык прошелся по окровавленной губе, слизывая жидкость. Нападающих было несколько, около пяти точно, но разве это проблема? Постояв немного без движений, именующий себя Голодом Всадник тут же схватился за навершие клинков и принялся отбиваться от бешеных вепрей. Особого труда это не составило: трое заработали жуткие ранения, а двое оставшихся лордов упали навзничь с рассечёнными предплечьями.
– Серьезно? И это лучшее, на что вы способны? – пританцовывая, спросил Рисвелл, парируя бесконечные выпады очередного соперника. Замешкавшись на долю секунды, смельчак получил страшнейший удар. Не давая застывшему глупцу времени опомниться, жестокий выродок погрузил ему в горло два меча, а затем, резко вытащив их наружу, срубил мешавшую голову. Кровь врага гораздо приятнее на вкус, чем своя.
Шокированный Мэннинг ни разу прежде не видел такой бессмысленной жестокости.
– Никчемное мясо на убой, а вы еще называете себя освободителями? Ну, я разочарован, очень разочарован вами, заурядные смертные. Да здравствует Волчий Легион, в конце концов!
Ланнистер устал следить за окончательной гибелью войска. Очевидно, что пропасть, разверзшаяся в центре поля, являлась ловушкой. Гвардейцы исчезали под возрастающей горой трупов. Короля поразило, с каким равнодушием на этот чертов Ад смотрели его люди, прятавшиеся на вершине холма. Они, подобно Старку, утратили всякую человечность. Десница, потерявший старшего сына в прошлой войне, никак не отреагировал на то, что его второго ребенка практически затоптали. Тирелл также не подавал признаков жизни, лишь изредка ругаясь сквозь стиснутые челюсти. Не собираясь и дальше бездействовать в безопасном месте, Клаус заставил советников расступиться.
– Что ты вытворяешь?! – закричал разъяренный Мозер, давно расставшийся с таким чувством, как сострадание. Ему довелось пережить не меньше тридцати битв и одну полноценную войну, не считая длительных сражений. – Не делай этого! Они прикончат тебя, если ты появишься там!
– Пошел к черту! – рявкнул первородный, становясь во главе бездействующей пехоты. Стяги, изображающие серебряного орла, вновь поднялись к небу. Капитаны четырехсотенного отряда готовились следовать за отважным правителем. – Я им не позволю оставить мою сестру вдовой!
Рослые копейщики, выстроенные квадратами, ринулись в бой. Вражеские секиры легко спешивали кавалеристов, но против дубленых загривков ничего не могли предпринять. Старший Маллистер двигался осторожно, обходя любые препятствия, и действовал исподтишка. Ответственный командир, которому с легкостью можно было доверить целый полк. Огромный черный кобель бросился за хозяином, по дороге врезаясь в обезумевших солдафонов.
Крики, ржание, треск. Еретики из первых рядов, чьи лошади остановились на полном скаку, кувыркнулись в воздухе и рухнули вглубь пешего строя, где их зарубили в тот же миг, не дав подняться.
