— О, приветствую, сэр. Люк ушел к другу взять какие-то датапленки, но он скоро вернется.
— Передайте ему не покидать здание, пока я не вернусь, — сказал Вейдер, — ни при каких обстоятельствах.
— Хорошо, сэр.
— И убедитесь, чтобы он вовремя ложился спать, — добавил Вейдер, прежде чем отключить связь.
***
На следующий день Вейдер прибыл на Корусант. Все мысли о победоносном докладе учителю испарились перед лицом более срочной необходимости убедиться, что сын цел и невредим.
Первой вещью, которую заметил Вейдер, открыв дверь в спальню Люка, был новый дизайн комнаты. Повсюду виднелись пластиковые модельки: они свисали с потолка, торчали со стен, даже болтались в дверном проеме. Очертания моделей казались смутно знакомыми… два двигателя, соединенные с кабиной пилота тонкими проволоками. Гоночные кары!
— Привет, отец, — сказал Люк, сидевший на полу перед проектором. — Хорошо съездил?
Вейдер, все еще тупо пялившийся на модельки, ничего не ответил.
— Нравятся? — спросил Люк, — это из шикарного головизионного сериала «Скоростной гамбит»! Он про группу гонщиков… действие происходит в прошлом, поэтому они гоняются на этих странных машинах. Называются гоночные кары. Они такие быстрые! — Люк указал на движущиеся фигурки на проекторе. — Я пересматриваю вчерашний эпизод. Велос — это главный герой — чуть не погиб во время гонки, так что Сити — я думаю между этими двумя что-то есть, хоть они и из разных видов — она предложила завязать с гонками и найти нормальную работу, но…
Вейдер, наконец, оторвал взгляд от моделек и сосредоточился на Люке.
— Ты оставался дома, как я велел?
— Конечно, — ответил Люк, — я торчал тут и смотрел «Скоростной гамбит». Бен одолжил мне все свои записи предыдущих эпизодов. Я так подсел!
Вейдер расчистил немного места на кровати Люка и присел. Он поднял руку, выключив головид.
— Эй, я смотрю! — возмутился Люк.
— Ты смотрел, — поправил его Вейдер, — а теперь ты объясняешь, почему у продюсера возникло впечатление, что ты согласился участвовать в головизионном шоу.
Люк застонал.
— Я надеялся, что ты уже забыл.
— К сожалению, нет.
— Ну, — Люк сел рядом с Вейдером, — мы с Беном шли домой из школы, и спидер головизионщиков начал нас преследовать… мы забежали в отель и сели в лифт, но мужчина ждал нас наверху. Газ… как его… Газ Бакстер. Он начал трещать со скоростью сто километров в час об этом ток-шоу… в конце концов мы от него избавились. Но я никогда ни на что не соглашался… Я сказал, что спрошу тебя, чтобы он заткнулся. Я не знал, что он перезвонит…
Вейдер вскипел от злости.
— Абсолютно неприемлемо, — сердито произнес он.
— Прости, — Люк в страхе отодвинулся.
Вейдер повернулся к сыну.
— Ты не сделал ничего плохого. Имело место преследование и вторжение в частную жизнь. Я выражу им свое неудовольствие. Такое больше не повторится, а в случае чего ты должен сообщать мне немедленно, тогда я смогу выследить и арестовать преступников.
— Это не чересчур? — сказал Люк, — они раздражают, но…
— Чересчур было бы пропустить арест и перейти сразу к казни, — заявил Вейдер, стукнув рукой по кровати. От удара в воздух подпрыгнула датакнига, Вейдер поймал ее. — Что я и сделаю, если это будет продолжаться, — добавил Вейдер.
Он присмотрелся к датакниге повнимательнее и резко вздохнул. «Величайшие гонщики на карах в Галактике».
— Я нашел ее в библиотеке, — Люк с облегчением сменил тему казней, — хотел побольше узнать о гоночном спорте. Он был так опасен, что его объявили вне закона на большинстве планет! Я могу понять, почему он исчез, но выглядит так круто!
Вейдер сосредоточился на ровном и размеренном дыхании, а затем поднялся на выход.
— Погоди, куда ты ее забираешь? — окликнул его Люк, — я первый начал читать!
— Ты получишь ее позже, — сдержанно сказал Вейдер.
Выйдя в коридор, он кнопкой пролистал страницы, пока его страхи не воплотились в мерцающей голограмме. Маленький мальчик-раб стоял рядом с гоночным каром с голубыми полосками и махал приветственно ревущей толпе. Подпись гласила: «Энникан Сайхокер: единственный человек-гонщик, выигравший Бунта Ив классик».
Хоть его прежнее имя и написано с ошибкой, сына это не обманет. Он обнаружит правду — не только о его юношеской любви к опасному гоночному спорту, но и о его постыдном происхождении. Если Люк узнает о гонках, в этом уже ничего хорошего — он будет без конца задавать вопросы и изводить его, желая узнать подробности. Но если Люк узнает о рабстве… он никогда не взвалит на сына такую ношу.
В уединении медитационной камеры он вставил датакнигу в терминал и дождался загрузки содержимого. Он уже давненько не занимался подобными вещами, но трудностей возникнуть не должно. Надо всего лишь приладить секретный контур, для обеспечения небольшой подделки данных и заблокировать его, чтобы развеять подозрения.
