Старик залился тоненьким смехом - не скрывая своего ликования.
- Я все-е-е слышу, - самодовольно заявил он. - От меня ничего не скроете, не надейтесь! Значит, Альфред умер, так? И больше не будет тянуть из меня деньги, и наследства ему теперь не видать. Все они только и делали, что ждали моей смерти.., особенно Альфред. А в конце концов сам сыграл в ящик. По-моему, получилось очень забавно!
- Не очень-то красиво так говорить, мистер Крэкенторп! - сурово сказала Люси.
Мистер Крэкенторп снова зашелся смехом.
- Я их всех переживу! - веселился он. - Вот увидите, моя девочка! Вот увидите!
Люси пошла в свою комнату, взяла словарь и стала искать слово "тонтина". Затем она закрыла книгу и долго сидела, задумчиво глядя прямо перед собой.
***
- Не понимаю, зачем я вам понадобился, - раздраженно произнес доктор Моррис.
- Вы давно знаете семью Крэкенторп, - сказал инспектор Креддок.
- Это верно, я знавал всех Крэкенторпов. Помню и старого Джосаю Крэкенторпа. Крепкий был орешек.., но умен, ничего не скажешь. Сумел нажить огромные деньги. - Он устроился в кресле поудобнее и глянул на Креддока из-под косматых бровей. - Значит, вы поддались бредням этого молодого балбеса Куимпера, - сказал он. - Уж эти ретивые молодые доктора! Вечно у них какие-нибудь странные идеи! Вбил себе в голову, что кто-то пытается отравить Лютера Крэкенторпа. Вздор! Мелодрама! Обыкновеннейшее расстройство желудка. Я сам помню, у старика бывало такое. Нечасто, но бывало. Что тут необычного?
- А доктор Куимпер думает, что в них было-таки нечто необычное.
- Он, видите ли, думает! Уж я как-нибудь и сам распознал бы отравление мышьяком, если бы оно имелось.
- Признаться, были случаи, когда весьма компетентные врачи ничего не заподозрили, - позволил заметить себе Креддок. - Взять хотя бы историю в Гринбарроу, - припомнил инспектор, - или случай с миссис Тини, или с Чарльзом Лидсом. А семья Уэстберн? Там трех человек уморили и все чин-чином были похоронены, никто из пользовавших их врачей ничего не заметил... А ведь почтеннейшие были люди и опытные специалисты.
- Ну хорошо, хорошо! - с раздражением произнес доктор Моррис. - Вы хотите сказать, что я допустил ошибку. Ну а я так не считаю... - Он немного помолчал. - А кто же, по мнению доктора Куимпера, этот неведомый злодей? Если, конечно, он не плод воображения моего коллеги?
- Он не знает, но очень встревожен. Сами понимаете, когда речь идет о больших деньгах.
- Да-да, и получат они их, только когда умрет Лютер Крэкенторп. А деньги его отпрыскам очень нужны. Это верно. Но из этого вовсе не следует, что они готовы убить своего старика.
- Не следует, - согласился инспектор Креддок.
- Как бы то ни было, - заявил доктор Моррис, - я считаю, что нельзя никого подозревать, не имея на то оснований. Веских оснований, - уточнил он. - Но скажу откровенно, то, что вы мне сейчас рассказали.., я потрясен... Мышьяк, и притом в столь изрядных дозах... Но я все-таки не понимаю, почему вы пришли ко мне? У меня не было никаких подозрений - вот все, что я могу вам сказать! Возможно, я должен был заподозрить неладное. И наверное, мне следовало бы серьезнее отнестись к этим желудочным приступам у Лютера Крэкенторпа. Но с тех пор уже прошло много времени, и теперь все это для вас уже несущественно.
- Безусловно, - согласился Креддок. - Я просто хотел побольше узнать о семье Крэкенторп. Нет ли у них в роду каких-нибудь психических отклонений?
Доктор остро глянул на него из-под насупленных бровей.
- Да, я понимаю ход ваших мыслей. Ну что же... Джосая был вполне нормален. Жесткий, трезвый, очень расчетливый. А жена была неврастеничкой, склонной к меланхолии. Она из вырождающейся семьи, у них там были сплошные родственные браки... Умерла вскоре после рождения второго сына. Я бы сказал, что Лютер унаследовал от нее определенную.., э-э.., неуравновешенность. Он был в юности вполне обычным малым, но постоянно ссорился с отцом. В конце концов отец в нем разочаровался, и Лютера это страшно ранило, он старательно лелеял в душе обиду на отца, и со временем она превратилась в некую навязчивую идею, что отразилось и на его семейной жизни. Стоит немного поговорить с ним, как сразу бросается в глаза, что он просто не выносит своих сыновей. Но дочерей он любит. Обеих - и Эмму и Эди.., ту, что умерла.
- Откуда такая ненависть к собственным сыновьям? - спросил Креддок.
- Ну с этим вам лучше обратиться к новомодным психиатрам. Скажу только, что как мужчина Лютер страдал комплексом неполноценности, что усугубилось его финансовым положением. Тем, что ему дозволили пользоваться лишь доходами с капитала. Но распоряжаться этим капиталом и недвижимостью он не может. Имей он возможность лишить своих сыновей наследства, как знать, может, он не относился бы к ним с такой неприязнью. А сознавать, что тут от него ничего не зависит для него унижение.
- Поэтому он и любит тешить себя надеждой, что переживет их всех?
