Не теряя времени, Егор направился разыскивать их, предварительно узнав адрес у администрации.
Адрес Анастасии оказался тем же, что и до войны. Старый покосившийся дом недалеко от Хопра неприветливо встретил Егора своими наполовину забитыми окнами. Сразу за калиткой разверзлась огромная воронка от бомбы, оставшаяся здесь ещё со времён войны. И было удивительно, как люди умудрялись обходить её, чтобы подойти к крыльцу дома.
«Да, – подумал про себя Егор. – Видать, здесь и не пахнет мужскими руками». Подойдя к двери, он постучал. Сердце его бешено колотилось. Стук в оконце также ничего не дал. Везде было тихо. Поняв, что хозяев нет дома, Егор решил дождаться их, а чтобы не терять время, нашёл во дворе старую лопату и начал забрасывать воронку огородной землёй.
Он сильно устал, тем не менее решил во что бы то ни стало довести работу до конца и сделать людям добро, пусть и небольшое.
В процессе работы Егора как будто прострелило. Спиной он почувствовал, что за ним наблюдают. Он медленно обернулся и увидел Настю.
В этом неловком положении он простоял минуту или даже больше. Егор узнавал Настю и не узнавал. Перед ним на костылях стояла сгорбленная женщина и как-то вопросительно и недоверчиво разглядывала незнакомого мужчину. На ней были длинная юбка и старый мужской пиджак коричневого цвета в тонкую белую полоску. Голову венчал ситцевый платок из чёрной ткани в белый горошек, а единственная нога была обута в старый солдатский сапог.
Держась за костыль, рядом стояла Полина и тоже вопросительно взирала на незнакомого дядю. Девочка была не лучшим образом одета.
Егор распрямился и повернулся к прибывшим хозяевам дома. Но что-либо сказать им он пока не мог, точнее, был ещё не готов, поскольку в сознании крутился какой-то вихрь из обрывков воспоминаний и пережитого, а в горле стоял ком. Первой молчание нарушила Анастасия:
– Солдатик, ты что тут ищешь? Зачем зарыл яму? Ведь она нас спасала от бродячих собак и нежеланных гостей.
И, уже начиная злиться, перешла на крик:
– Какого чёрта тебе здесь надо? А ну пошёл вон отсюда, не то позову сейчас патруль, живо упекут тебя куда следует.
Полина обняла мать за ногу и почему-то заплакала.
Наконец Егор пришёл в себя и успокоил хозяев:
– Пожалуйста, не беспокойтесь и понапрасну не расстраивайтесь. Я ваш старый знакомый и зашёл навестить, – произнёс Егор, идя им навстречу, чтобы открыть калитку.
– Какой, к чёрту, ещё знакомый? – не унималась Настя. – А ну давай быстро раскапывай яму или проваливай отсюда.
– Настя! – не выдержав, рявкнул Егор. – Я ехал вместе с вами в поезде, а потом мы попали под бомбёжку. Вас тогда… – Егор замешкался. – Ну все подумали, что вы погибли, а Полину я спас и передал Антонине Викторовне, вашей соседке, поскольку… – Егор вновь замешкался. – Поскольку ваша мама и муж погибли тоже при бомбёжке.
Воцарилось молчание, прерываемое всхлипываниями Полины. А Анастасия смотрела куда-то сквозь него, о чём-то глубоко задумавшись. Егор нарушил это молчание:
– Боюсь, вам трудно будет меня вспомнить, поскольку виделись мы давно. А приехал я по просьбе вашей соседки, Жердевой Антонины Викторовны, но, к сожалению, она уже умерла.
Анастасия продолжала недоумённо взирать на Егора, затем, закрыв лицо руками, расплакалась. Егор подскочил к ней и поддержал её, иначе она просто бы упала.
Успокоившись, Анастасия пригласила Егора в дом. Там, в темной и неухоженной комнате, она тоже некоторое время плакала, усевшись на табурет и положив рядом костыли. Полина не отставала от матери и плакала вместе с ней, обняв руками за талию.
– Ну хватит, хватит вам плакать, девчата, – успокаивал их Егор. – В конце концов всё образумилось и, думаю, скоро всё наладится.
– Образумилось?! – вдруг резко выкрикнула Анастасия. – Ошибаешься, солдатик. Никому мы здесь не нужны, хоть головой о стену бейся. И зачем меня тогда спасли, лучше бы я осталась лежать под вагонами, как многие другие люди.
Так, в течение часа Анастасия сумбурно изливала свою душу, поведав о постигших её несчастьях, а Егор успокаивал её как мог.
После чего женщина как-то странно глянула на ошеломлённого Егора уже сухими глазами и произнесла:
– Ладно, забудем, солдатик. Давай лучше выпьем.
И она достала из стола недопитую бутылку самогона и кусок варёной свёклы.
– Садись, помянем всех, раз объявился.
Опять Егора терзали противоречивые чувства. Только сейчас он понял, что зря ввязался во всё это. И хотя он желал увидеться с Анастасией из любопытства, эта женщина вдруг стала неприятна ему своей безнадёжной потерянностью и пьяной разнузданностью, что было замечено им сразу при встрече. Ему захотелось уйти отсюда и скорее вернуться домой. С другой стороны, искренне стало жаль Полину, эту худенькую девочку, которая делила весь ужас тягостного существования своей матери, не выдержавшей ударов судьбы.
Внутренне он был возмущён безнравственными и равнодушными действиями администрации дома ребёнка. Куда они глядели?
Пока он так думал, Анастасия залпом выпила стакан самогонки и, налив второй, предложила Егору.
