Так, шаг за шагом, в течение часа или более того Полина тащила Егора к дороге, где их через некоторое время заприметил шофёр на проезжающей машине из воинской части.
– Вот так мы спасли друг друга, – закончил свой рассказ Егор Иванович.
– А что было дальше? Полина, то есть моя мама, полюбила вас с бабушкой или вы долго привыкали друг к другу?
– Да, ты права, было и то, и это. Как ни странно, но, несмотря на отсутствие у нас детей, моя жена не сразу приняла Полину, ну а со временем всё образумилось, и они подружились. Полина оказалась славной девочкой. И только благодаря Господу Богу, который вознаградил нас за нашу любовь с Зоей и за все наши лишения и трудности, хоть в этом мы были счастливы.
– А как же Анастасия, её настоящая мать? Она в самом деле исчезла навсегда или погибла?
– Нет, – после длительной паузы произнёс Егор Иванович. – Нет, Лидушка, она не пропала и не погибла, просто довольно длительное время где-то жила в своём пьяном дурмане, не признавая никого и ничего.
Но вот однажды она объявилась в нашем городке. Видимо, когда-то на неё нашёл то ли просвет, то ли отрезвление от такой жизни, и она, вспомнив о дочери, решила разыскать её. Помог ей в этом проводник вагона. Да-да, тот самый, он выжил после ранения. Так вот, он указал ей мой примерный адрес и мои приметы. И ей не составило большого труда найти нас. И однажды мы увидели её на пороге нашего дома.
Егор Иванович вздохнул и немного помолчал, с усилием сжимая и разжимая подлокотник кресла.
– Вид у неё был ужасный. Она лишилась и второй ноги, а потому передвигалась на тележке с колёсиками, отталкиваясь палками. От былого симпатичного лица не осталось ни малейшего напоминания. Это была обрюзгшая от беспробудных пьянок физиономия. Мы с Зоей стояли в шоке. Естественно, поначалу мы сразу же оградили Полину от этой непредвиденной встречи, хотя Анастасия ничего не требовала от нас и не выдвигала никаких условий.
Она хотела только одного – снова увидеть Полину, свою дочку Полюшку. Видно, не до конца беспросветное пьянство разрушило зов материнства. Поначалу мы с Зоей хотели её как-то приютить и организовать жильё, но её закоренелый уличный образ жизни не позволил сделать этого. И все наши старания были напрасны. Она постоянно сбегала, точнее, уезжала на своей тележке неведомо куда, а затем вновь появлялась у нашего порога, вся страшная и взлохмаченная. Тогда Зоя брала Настю на руки и подолгу отмывала в ванной. От неё исходил жуткий и въедливый запах, который долго не выветривался, но мы с женой не были на неё в обиде за это, а очень и очень жалели её.
Затем она снова куда-то исчезала. Обитала она на помойках, а в общественных женских туалетах продавала гашеную известь – дефицит по тем временам.
Полина, уже повзрослевшая к тому времени, видела её не один раз, при этом на лице девочки не дрогнул ни один мускул. Так продолжалось очень и очень долго, пока однажды Анастасия не исчезла навсегда.
– Постой, постой, дедушка, – почти плача, проговорила Лида. – А ведь я её тоже видела. Помнишь, когда я тебя ждала у ворот детского садика, ко мне на тележке подъехала мерзкая старуха и протянула бумажный кулёк с шоколадными конфетами. Я тогда сильно испугалась и опрометью бросилась к тебе навстречу, крича: «Баба Яга, Баба Яга!»
И Лидочка, не сдержав слёзы, расплакалась, прикрыв лицо ладонью.
– Боже, а ведь ты тогда тоже плакал, а я тебя успокаивала, что не надо бояться Бабы Яги, ведь ты такой большой.
Через некоторое время Лидочка успокоилась и, утерев платком слёзы, горько произнесла:
– А ведь это была моя бабушка Настя. Будь проклята любая война и те, кто её развязывает.
– Так вот, слушай, Ли-душка, последнюю часть моего рассказа – самую драматичную, самую тяжёлую, но и самую интересную. Потому что тогда я познал настоящую мужскую дружбу, настоящее фронтовое братство. Думаю, что скучно тебе не будет, несмотря на то что все вокруг спят, а за окном ночь, – произнёс Егор Иванович, не отрываясь от иллюминатора самолёта, за которым проплывала луна, освещая сказочным светом сонный пейзаж до самого горизонта.
Лидия бегло оглядела спящих вокруг себя пассажиров и, повернувшись к деду, произнесла:
– Давай дед, рассказывай, заверяю тебя – уж я-то точно не засну. Надеюсь этот рассказ не будет очередной исповедью, уж больно жаль мне тебя, дедуль, что ты незаслуженно мучаешь своё сердце воспоминаниями.
– А уж это тебе решать Лидочка, потому что для себя я давно уже всё решил. А то, что я мучаю своё сердце тяжёлыми воспоминаниями, так это ты зря. Напротив, этой святой исповедью я очищаю своё сердце, и, поверь, мне становится очень легко, потому что рядом любящий и всё понимающий родной человечек, моя любимая внучка Лидочка.
Лидия прижала к своим губам ладонь старого генерала, своего деда, и нежно произнесла:
– Спасибо, дедушка.
Егор Иванович прокашлялся и, немного помолчав, начал повествование об очередном этапе своих фронтовых будней.
