– Да уж, надеюсь. Так вот, группа Кондратьева первоначально засылалась так же, как и ваша, с одной целью – ликвидация Краузе. И руководил операцией Ерофеев. Но перед самым прилётом от Борзова была получена срочная шифрограмма, которая в корне меняла цель операции, а именно – перенацеливание Кондратьева на взятие в плен и доставку в Центр весьма важного офицера штаба армии, расположенного в районном городе. Об этом он меня проинформировал лично. Панкратову также давалась инструкция для взаимодействия и оказания помощи разведгруппе. Естественно, Кондратьев был не в восторге, но ослушаться начальника разведотдела штаба фронта он не осмелился. Хотя, если честно признаться, я лично не одобрял этот новоиспечённый план Борзова, как известно, коней на переправе не меняют. Так вот, далее мы на месте скорректировали план и приступили к его осуществлению. По данным, которые нам сообщила Зоя, этот высокопоставленный чинуша вскоре должен был появиться в разведшколе Краузе с целью инспектирования руководства школы и проверки новой группы диверсантов, засылаемых в наш тыл… Что ты качаешь головой?
– Да так, ничего, я же не перебиваю вас.
– Ну да, так вот, всё шло гладко до тех пор, пока не наступил сам момент захвата. Мы притаились на полигоне, чтобы сцапать этого высокопоставленного языка, а остальных перестрелять. Но тут, на наше невезенье, когда мы уже приступили к выполнению операции, к обороняющимся присоединилась целая рота пехотинцев, которая двигалась по дороге к новому месту дислокации. Естественно, заслышав выстрелы, они тут же пришли им на помощь. Боевую задачу мы тогда выполнили, но какой ценой. В этом неравном бою погибла бо́льшая часть разведчиков и почти все партизаны с группы прикрытия. Захваченный немец оказался именно тем, кого нужно было доставить в Центр, но, к сожалению, во время перестрелки он был смертельно ранен и умер, не дотянув до лагеря. В этом бою погиб и капитан Кондратьев. После того как я через Панкратова сообщил обо всем Борзову, он долгое время молчал и не выходил на связь, затем через несколько дней передал, чтобы мы готовились к встрече новой группы.
Плющев закурил, затем произнёс:
– Но всё оказалось иначе. Тогда, вырвавшись из боя, я был не уверен, что Кондратьев убит, так как сам не видел, а узнал со слов его товарища, разведчика Николая Воротнева, который, к сожалению, скончался от ран в отряде.
– Стало быть, не исключено, что Кондратьев был ранен и попал в плен.
– Не исключено, потому что люди из отряда, работающие в городе с целью получения информации, видели человека похожего на Кондратьева как две капли воды. Могу вам доставить их сюда, если не верите мне. Кондратьев очень измождён и, похоже, его пытают. Его нужно немедленно спасать…
– И, конечно же, под вашим чутким руководством вновь погубить теперь уже наш отряд.
– Позвольте, капитан! Не забывайтесь!
– Нет, не позволю! Какого чёрта вы не доставили в отряд пусть даже убитого Кондратьева, а бросили его на поле боя? И почему я должен верить вам, что Кондратьев находится в немецком штабе?
– Вы не обязаны мне верить, капитан, и ваше личное дело – спасать свою шкуру или капитана Кондратьева. Что касается поля боя, то не мне вас учить, как его покидать при превосходящих силах противника, заботясь только о спасении ещё живых и абсолютно не думая об убитых.
Они уставились друг на друга. Затем Егор, немного успокоившись, произнёс:
– Я прекрасно понимаю, товарищ майор, что на вас лежит большой груз ответственности, равно как и на Панкратове, за бездарно проведённую операцию и гибель людей. И, конечно же, под грузом совести вам хотелось бы реабилитироваться за свои ошибки, однако не забывайте, что я здесь никому не подчиняюсь и принимаю решения в соответствии с указаниями Центра. Предлагаю впредь прекратить всякие разговоры на эту тему, – зло проговорил Егор. – И поверьте, не из-за трусости, а в силу непроверенных и полумифических предположений о том, что капитан Кондратьев жив.
– Ну вот, я же предупреждал, капитан, что без бабских эмоций не обойдётся, – и, ругнувшись, майор стал удаляться, бурча про себя: – Вот так поговорили.
Вдогонку Егор крикнул ему:
– А кто-нибудь остался из отряда Кондратьева?
– Да пошёл ты, – в сердцах произнёс Плющев, затем, пройдя несколько метров, остановился и, обернувшись, произнёс: – Сашка, Александр Николаев.
Егор не дал ему договорить. Забыв про обиду, он догнал Плющева и, схватив его за грудки, закричал в лицо:
– Что ж ты, дурень, молчал про него, с этого и надо было начинать!
Плющев оторвал руки Егора от своей гимнастёрки и тоже истерично закричал ему в лицо:
– А ты спрашивал!? Сам ты дурень. И вообще, где субординация, товарищ капитан?
– Ладно, не шуми, майор, – и Егор, улыбнувшись, слегка ударил майора кулаком в грудь.
Плющев вздохнул и произнёс:
– Будешь тут не шуметь, когда тебя обвиняют во всех грехах, когда я башку свою под пули подкладывал, выполняя чужое задание, да и не только я.
