– И, конечно, капитан, я всё тебе расскажу про неудачную засылку группы Кондратьева да, похоже, и вашу тоже. Только не сейчас, понимаешь, не сейчас. Пойми меня правильно, просто не время. Дай переварить и понять всё случившееся, а иначе это будет выглядеть как детский лепет либо бред сивой кобылы.
– И сколько ждать, товарищ майор?
– Думаю, недолго, – и майор, отшвырнув окурок, быстрым шагом удалился прочь.
После столь резкого разворота событий, а именно разговора с Плющевым, Егор понял, что вольно или невольно Панкратов совместно с Плющевым что-то напортачили, и это косвенным образом отразилось на трагическом исходе по засылке двух разведгрупп. А в данный момент они пытаются замять это дело и выкрутиться либо очень и очень переживают этот провал по своей вине и искренне пытаются во всем разобраться и как-то, если это ещё возможно, исправить положение. И тут дело вовсе не в предательстве из Центра.
У Егора заныло сердце, он пожалел о том, что поспешно связался с Борзовым и выдал ему всю информацию. Но вернуть все обратно уже было нельзя. Егор всё больше и больше укреплялся во мнении, что ключ к разгадке провала необходимо искать внутри партизанского отряда, а именно либо среди его руководства, либо… Егор задумался, он также не сбрасывал со счетов возможность внедрённого агента Краузе. Подумав об этом, он сразу же вытащил из-за пазухи скомканную пачку документов из сейфа разведшколы.
Состояние документов было ужасным. Часть бумажных листков была изорвана и перепачкана грязью, часть наполовину обгорела.
– Да, прямо как роман, зачитанный до дыр, и, похоже, в нём долго придётся разбираться, – устало проговорил капитан Кузьмин.
Однако многое прочесть всё же было возможно. Текст был на немецком языке и к тому же на многих листах были приклеены небольшие фотографии владельцев данных досье и характеристик.
Егор оглянулся по сторонам, но вокруг никого не было. Он внимательно всматривался в фотоснимки, но сказать, что ранее с кем-то встречался, не мог. Все были незнакомы. Тем не менее эти разрозненные и наполовину испорченные документы представляли огромную, если не сказать бесценную, важность для командования Красной Армии. Теперь нужно было как можно скорей доставить их в штаб фронта.
В штабе фронта после получения известия от разведгруппы Кузьмина немедленно скорректировали план по ускоренному возвращению отважных разведчиков, чтобы ознакомиться с неотложной оперативной обстановкой, вытекающей из первоисточных документов абверовской разведшколы. Вознесение подполковника Борзова было стремительным. Сразу же после ознакомления с материалами операции, проведённой группой Кузьмина, начальник разведдиверсионного отдела штаба фронта подполковник Борзов немедленно был вызван командующим.
Первым делом генерал-полковник поздравил Борзова с блестяще проведённой операцией и выразил готовность помочь в быстром возвращении группы Кузьмина. Затем, обсудив новые поставленные задачи перед разведотделом, командующий фронтом заявил, что при успешном завершении столь важной операции в тылу врага весь личный состав группы будет награждён соответствующим образом.
Выйдя от командующего и гордо идя по коридору, Борзов сиял как медный пятак. Он чувствовал, что за всю свою довольно-таки продолжительную работу в штабе наконец-то поймал удачу за хвост.
Эта операция, теперь уже под его непосредственным руководством, являла собой несомненный успех его гениальных способностей, поскольку цена проделанной работы была огромна в масштабах фронта. К тому же к командующему фронта вот так невзначай за благодарностью не ходят.
Полковник Ерофеев был уже в курсе о почти завершённой операции и крайне недоумевал о том, почему Кузьмин не вышел с ним на связь и не доложил обстановку согласно детально отработанному плану.
Как старый и опытный разведчик, он понимал, что выход на запасной канал возможен, а в некоторых случаях даже необходим. Однако на деле это означало крайнее недоверие своему непосредственному руководителю и пренебрежение его инструкциями, что высвечивало полную некомпетентность, а то и просто вред для проводимой операции. И всё это прекрасно знали в штабе. В случае с Ерофеевым это означало две провальные операции.
Вернувшись от командующего фронтом и дав ряд распоряжений своим подчинённым в отделе, Борзов зашёл в кабинет к полковнику Ерофееву, своему подчинённому.
– Здравствуйте, Андрей Леонидович, – проговорил Борзов и с размаху плюхнулся в единственное кресло, стоящее в кабинете возле стола. – Был у командующего фронтом и скажу откровенно: работа вашего подотдела никуда не годится, разве что псу под хвост.
Ерофеев сидел за столом, опустив голову, и исподлобья наблюдал за своим начальником. Тот продолжал:
– До последнего момента я пытался спасти операцию, но, к сожалению, и она провалилась, – начал раздражаться Борзов, переходя на крик. – И всё благодаря вашей крайне ошибочной деятельности по руководству уже не первой группой в столь важном задании, в буквальном смысле отправленной вами на погибель.
