В чём дело, Полли? полностью

Этим вечером в доме было тихо. Мишель сидел на скамейке под тисом, рядом возвышался Бран. Они вели приглушённую, неторопливую беседу, Диана наблюдала за ними из кухни. Недавно закончился ужин, со стола убирала их новая сотрудница — тихая девушка по имени Аня. Беккер она казалась настоящей пустышкой. Аня имела точёную фигуру, золотые кудряшки, пухлые губы и ангельские серые глаза — проще говоря, была определённо очень привлекательной. В целом она была приятной и Беккер вовсе не хотела как-то обидеть девушку, всё дело было в том, что как только та исчезала из поля зрения, Диана тут же забывала, как она выглядит. Когда девушка только постучалась в их дом, заявив, что хочет получить работу, Беккер подумала, что эта девочка, возможно, сможет заинтересовать Мишеля. Всё-таки ему вот-вот исполнится двадцать семь, а он всё ещё грезит о своей «русалке» (утопленнице?). Не серьёзно это, не по-взрослому. Но, по-видимому, для Мишеля Аня была такой же пустой, как и для Дианы.

Рядом, расплёскивая мыльную воду и что-то фальшиво напевая, мыл посуду Питер. Он многим напоминал Диане Криса: те же глаза, те же густые чёрные волосы, та же манера разговаривать, похожие шутки и увлечения. Питер был хорошим парнем, добрым и трудолюбивым. Просто для Беккер он являлся всего лишь пародией на Криса. Весьма неудачной, на её взгляд. Она не могла знать, что Питер и есть тот самый младший брат, про которого она так много слышала. Во-первых, Мишель запретил Питеру распространяться об этом. Только в час ночной, когда их никто не мог слышать, Мишель иногда говорил с ним о брате. А во-вторых, всё, что рассказывал про Питера старший брат, не имело никакого отношения к тому Питеру, которого видела перед собой Диана. Поэтому их сходство она воспринимала лишь как издевательскую усмешку Мишеля.

— Здравствуй, Бран. Ты можешь уделить мне пару минут? — миссис Беккер догнала мужчину у самых ворот, когда тот уже собирался уезжать. — Ты знаешь, что он задумал? Господи, да о чём я спрашиваю? Конечно, знаешь. — Она накинула на плечи платок и прикусила губу, рассматривая высохшую глину на колёсах машины. «Как этот человек умудряется делать всё вокруг себя грязным?»

— О чём ты?

— Не строй из себя весть знает кого. Со мной ты можешь говорить прямо. Тоже мне… Я лишь хочу спросить, не кажется ли тебе, что Мишель использует нас?

Бран смачно сплюнул, от чего женщина брезгливо поморщилась. На его бороде повисла сосулька из слюней.

— Его дело, я лишь искупаю свой грех, — протянул Бран, закуривая.

— Я… Нет, ты пойми, я не желаю ему зла. Я хочу, чтобы он был счастлив. Но не такой ценой. Он не понимает, как устроена настоящая жизнь. Меня он не слушает, но если ты поговоришь с ним…

— Послушай, Беккер, я скажу тебе одну вещь. Мы знакомы много лет, ты знаешь, я либо молчу, либо говорю правду, ты не обижайся. Вот скажи мне, с чего ты решила, что он плохо поступает? Хоть раз ты ставила себя на его место по-настоящему? Ты представляешь, каково ему? — Он умолк, давая женщине возможность парировать, но она промолчала. — Когда убили твою семью, что ты сделала первым делом?

— Не помню… Закричала, наверное.

— Ты представила, что убила того ублюдка. Да? Ты так много раз представляла, как приходишь домой вовремя, хватаешься за нож и кромсаешь его, что со временем начала верить, что именно так всё и было. Что он не насиловал тебя рядом с обезображенным телом дочери, что твой истекающий кровью муж не смотрел на твою беспомощность, что правосудие, в конце концов, настигло его, верно?

— Замолчи! — взвизгнула женщина. — Какое ты имеешь право?!

— Если бы у тебя была возможность избавиться от этого груза, разве ты бы не воспользовалась ей? Молчишь? Вот именно… Так кто ты такая, чтобы говорить ему, что он не может делать всё возможное для своего спасения? И заметь, Диана, я вовсе не поддерживаю его, я лишь считаю, что он имеет на это полное право.

— Нет, Бран, никогда тебе не стать настоящим человеком. Слишком многого тебе не понять. Ты навсегда так и останешься фальшивкой. До свидания.

— Постой, — окрикнул Бран, закрывая за собой ворота. — Возможно, Стивен снова объявится. Он пахнет отчаяньем. Он обязательно снова объявится. Может, стоит ему позволить расквитаться с твоим драгоценным мальчиком? Тогда ты будешь свободна. — После этих слов Бран сел в машину и запустил мотор.

— Да пошёл ты, — сквозь зубы прошипела Диана, смотря ему вслед. — Он такой же твой, как и мой, Бран…

Утром миссис Беккер, как обычно, встала раньше остальных и сразу же зашла в кабинет, чтобы включить свет. После случая с Люси простым запретом не зажигать по ночам свет ограничиваться было нельзя. Мишель и Бран за пару часов соорудили электрический щиток. Теперь одним рубильником можно было разом отключить весь свет в доме. Так завелось, что Мишель опускал рубильник каждую ночь, а Беккер поднимала каждое утро.