Почему всё зашло так далеко? Как он мог поступить со мной так… таким образом? Как человек, который искренне заботился о моих родных, смог настолько плохо обойтись со мной?
Я бесцельно уставилась в потолок. Не потому, что пыталась найти там ответы на свои вопросы; я вообще сильно сомневалась, что на свете существовало такое место, где можно было найти объяснение случившемуся сегодня.
Но на потолке не было ни теней, ни других красок – один лишь монотонный светлый цвет, который ничем не напоминал лицо монстра, применившего ко мне силу. Вглядываясь в белую пустоту, я забывала о злом пламени и бушующем море, которые медленно убивали меня… Я смотрела на полоток и тихонько выла, понимая, что схожу с ума.
Я не помню, когда я заснула. Я не видела снов, не чувствовала жёсткости пола — вообще ничего не чувствовала, будто моего тела больше не существовало. Не знаю, сколько бы ещё я могла оставаться в таком положении. Наверное, если бы окно закрывали плотные жалюзи, то до скончания своего века. Но, увы, лёгкий тюль не мог создать достаточного полумрака: утреннее солнце, заглянув в комнату, бомбардировало меня жаркими лучами, настойчиво побуждая к каким-то действиям.
С трудом, но я поднялась на ноги.
Осмотрела свою криво надетую одежду (Соболев, совершив со мной мерзость, кое-как вернул брюки и блузку на место), проступивший синяк на одном из запястий – и, засмеявшись, поняла, что это конец.
Конец всем моим иллюзиям. И любви.
Мне было весело. И даже где-то легко. Он – монстр, он – не человек. Не Дима. Не мой муж.
Я смеялась, хохотала, тянула улыбку на лицо, но только в ванной, включив воду, снова разрыдалась от боли.
Когда всё успело всё зайти так далеко?
Я не засекала время, но в душе я провела, кажется, несколько часов: вода успокаивала и отгораживала меня от остального мира. Где-то на подкорке мозга я помнила о том, что бабушка в больнице, мама наверняка переживает от того, что я не позвонила ей… И у меня теперь нет телефона, а ОН в курсе, что Анька записывала его подвиги.
Вода лилась, мысли очищались, понемногу возвращая меня к жизни.
Главное, не паниковать.
Мама знает, что вчера мы были на приеме. Она, скорее всего, думает, что я сильно устала и поэтому ещё не вышла с ней на связь. Бабушка под присмотром лучших врачей. Анька и так пропала — показав видео Соболеву, я вряд ли этим сделала ей хуже. Телефон… телефон надо купить новый, симку можно восстановить.
«Правда, придется весь следующий месяц сидеть на овсянке», — с тоской подумала я, ругая себя за то, что сунула вчера ЕМУ под нос свой мобильник.
Но об этом было лучше не вспоминать.
Лучше вообще исключить ЕГО и весь вчерашний день из памяти — и жить только новыми воспоминаниями. Без НЕГО.
Настроившись на этот лад, я переключила теплую воду на холодную – и, выдержав несколько секунд обжигающего холода (пока не почувствовала прилив сил), выключила воду и растёрлась полотенцем.
Новый день. Мне надо прожить этот новый день.
Я заставила себя пойти на кухню и сделать какой-то завтрак. Практически насильно впихнула в себя хлеб с маслом и чашку горячего сладкого чая. Я не пью сладкий чай – это омерзительно на мой вкус, но сейчас я выпила даже две чашки этого пойла, чувствуя какое-то странное облегчение после него.
Затем я решила, что пора ехать в больницу к бабушке.
Оделась, высушила волосы… если не думать о том, что случилось вчера, в машине, то казалось, что жизнь течет, как прежде — просто я как бы не существую, то есть существую в этой жизни не по-настоящему, а лишь на половину, второй половиной все ещё оставаясь в машине, в той нелепой позе сломанной куклы.
Я ещё возилась с волосами, когда в мою дверь позвонили — на пороге показался чем-то напуганный охранник Паша.
— Яна Владимировна, доброе утро, — заикаясь, произнес парень. – Яна Владимировна, это вам.
Мне протянули фирменную коробку с логотипом известного IT бренда.
— Симку уже вставили, — пояснил Паша.
Я перевела взгляд с коробки на охранника.
— А вы в больницу собираетесь, да? — поинтересовался охранник. — Яна Владимировна, машина подана, и…
— Я. Вас. Не знаю. — Ответила я и, не дав парню договорить, закрыла дверь перед самым его носом.
Несмотря на потерянный взгляд парня, я знала ,что всё это просто маска для таких наивных девочек, как я. На самом деле, Паша был машиной для убийства — и в любой момент мог превратиться из плюшевого медвежонка в медведя-людоеда; от «трансформации» его сдерживал лишь приказ начальства… Впрочем, теперь я не доверяла и «начальству».
Стиснув зубы, я отправилась в салон связи, где самостоятельно восстановила симку (предусмотрительность охранников сыграла здесь плохую шутку: сотрудники салона каким-то образом узнали, что симку на этот номер уже сегодня восстанавливали, так что мне ещё пришлось объяснять, как я могла потерять симку второй раз за день).
