— Вот Димочка – молодец! Как всё ловко провернул. — Повернувшись ко мне, бабушка легко сообщила. — Мы, когда только сюда переехали, какие-то бумажки подписали. Дима, кажется, ещё в день переезда попросил твою мать подписать форму на проживание – мол, чтобы в сельсовете вопросов не задавали.
— Где? – удивилась Аня, делая вид, будто впервые слышит этот слово.
— В сельсовете, — покачала головой мама, явно признавая за собой ошибку. – А я –то дурочка, уши развесила.
— Ничего себе подарочек, — присвистнула сестрица. – Мам, и что вы теперь планируете делать?
—Что ты имеешь в виду? – не поняла мама.
— Ну, дом-то продать можно.
— Зачем? – сделала большие глаза мама. – Аня, это дом Димы и Яны.
— Если бы это был Янкин дом, то Соболев записал бы на её имя, — фыркнула сестра. – А так, дом записали на тебя.
—И что ты предлагаешь? – поинтересовалась бабушка. – Чтобы Света продала дом и купила квартиру в Москве?
— Несколько квартир, ба, — поправила бабушку Аня. – Вы можете в одной квартире жить, а другую сдавать … В общем, жить – не тужить.
— Спасибо, внучка, за заботу, — хмыкнула бабуля. – Но у нас с твоей матерью пенсии есть, нам хватает.
— Ну, бабуль, — покачала головой Аня. – Это же совсем другие деньги.
— Не говори глупостей, — прервала мечтания моей сестры мама. — Во-первых, не мы этот дом покупали, не нам его и продавать.
— А во-вторых? – нахмурилась сестра.
— А во-вторых, нам с мамой тут нравится. – Мама положила руку на ручку инвалидного кресла бабушки, как бы намекая моей сестре главную причину, почему им нравится именно здесь. – И мы никуда переезжать не собираемся.
— И вообще, — поддержала разговор бабушка, — давайте ужинать.
Мама, в честь приезда сестры, приготовила лазанью. Когда-то, много лет назад, когда дед ещё был жив, мама и бабушка часто готовили блинный пирог с мясом, любое блюдо деда. Но с блинами возиться достаточно долго и муторно, к тому же жареные блины сами по себе не очень легкая пища; так что лазанья выходила таким более легким и диетическим вариантом блинного пирога – своеобразной итальянской версией.
Пока мама раскладывала лазанью по тарелкам, я заправляла салат сметаной.
— Вспомнишь солнце – вот и лучики, — внезапно произнесла Анька приглушённым тоном.
— Аня! – тут же, в один голос рявкнули мама и бабушка, чем только спровоцировали смех сестры.
А потом я услышала звук въезжающей на придомовую территорию машины.
Только один человек имел возможность беспрепятственно открывать ворота и заезжать во внутренний двор дома.
Соболев.
— Яна, ты не выйдешь поприветствовать мужа? – недоумённо спросила бабушка. – Света, поставить ещё одну тарелку.
— Я поставлю, — ответила я, чувствуя, что не хочу… не могу сделать того, что попросила бабуля. Анька нахмурилась, явно чувствуя какой-то подвох в моих действиях, но, к счастью, ни мама, ни бабушка не обратили на это большого внимания: Соболев появился в гостиной спустя минуту – полторы.
Нет, он (надо тут ему отдать должное) сначала хотел вежливо постучаться, прежде чем войти, но мама не дала ему сделать даже этого, затащив его в дом сразу же, как только он поднялся на крыльцо.
Появившись на кухне, он смерил взглядом меня, мою сестру… а затем размашистым шагом оказался рядом со мной и клюнул меня в щеку.
— Привет, дорогая, — произнес он, обдавая меня запахом вкусной туалетной воды. Запах, который мне раньше так нравился. — Прости, задержался.
Бабушка переводила взгляд с меня на Соболева и обратно.
— А Яна нам не сказала, что ты присоединишься, — отсалютировала новым бокалом вина Аня. – Скрытная у тебя жёнушка.
— Это потому что я сам не знал, смогу ли сегодня к вам выбраться или нет, — обняв меня за талию, улыбнулся, как ни в чем не бывало Соболев. Пользуясь тем, что я не могу дать ему отпора, монстр обнимал меня, нежно целуя в щеки.
— Давайте уже есть, — нетерпеливо фыркнула Аня, выпивая залпом бокал вина. – А то я так напьюсь с голодухи.
— Пьянеют не от недостатка еды, а от избытка алкоголя, — поджала губы бабушка. Ей явно не нравилось сегодняшнее Анькино поведение.
— Неправда, бабуль, — покачала головой сестра. – Закуска играет огромную роль в том, чтобы быстро не окосеть.
—Анна! – в один голос воскликнули бабушка и мама, с беспокойством поглядывая на Соболева, держащего меня в своих объятиях. Мои родные боялись шокировать зятя фривольным поведением сестры…
Почувствовав подступившую дурноту ( не из-за беременности, нет! От таких воспоминаний и парня бы вытошнило); так вот, почувствовав дурноту, я кулём свалилась на стул и поежилась, когда поняла, что мой ненавистный супруг уселся рядом.
Ужин превратился для меня в маленький персональный ад.
Я сидела между Соболевым и сестрой, как раз напротив бабушки и мамы. Нас разделяли лишь ваза с полевыми цветами, миска с салатом и плетеная корзинка, куда мама положила нарезанный хлеб (да, мы были из той семьи, которая всё ест с хлебом, включая макароны).
