Тяжелая ладонь, внезапно отпустив мою руку, тут же переместилась на талию, заставляя меня вздрогнуть.
— Ты не устала? – заботливо поинтересовался Соболев, с тревогой вглядываясь в моё лицо. — Может, пора домой?
Переведя взгляд на маму и бабулю, Соболев заявил, что его тещи просто кудесницы, и дадут фору даже самым именитым поварам мира — мол, всё было изумительно вкусно и сытно, но нам, наверное, пора домой…
— Яне завтра рано на работу, — объяснил Соболев. — Я надеюсь, что она хотя бы сегодня выспится.
Жесткая ладонь поднялась вверх и ласково проехалась по моей спине.
— Её так загружают в архиве.
— Неужели моя сестренка до сих пор не уволилась? – не поверила Аня, допивая очередной бокал вина. — А вы что, обратно съехались, да?
Не дождавшись ответа, она ядовито рассмеялась.
— Некоторых жизнь ничему не учит.
— Вот именно, — кивнул Соболев бросив резкий взгляд в сторону Аньки, отчего моя сестра подавилась вином… и замолчала.
А я… я понимала ,что выбора у меня нет. Лариса, помощница наших соседей, уже точно уехала домой ( она обычно уезжала в город задолго до ужина); оставаться в доме, чтобы хотя бы просто подождать такси, после заявлений Соболева, было неудобно. Я мысленно представила себе тревожные взгляды матери, язвительные комментарии сестры … и отказалась от этой идеи.
—Я просто тебя отвезу, — тихо произнес Соболев, склонившись к моему уху. – Яна, пожалуйста, не бойся.
Пожав плечами, я напустила независимый вид: а кто боится, кто здесь боится?
Только у самой тряслись поджилки, когда я представила, что мне придется снова сесть в одну с ним машину.
Но выбора не было.
— Наверное, ты прав… — игнорируя взгляды сестры, я виновато посмотрела на маму и бабушку. – Простите, дорогие, что мы сегодня так поздно приехали. Но Дима прав: уже поздно, а нам ещё добираться…
— Ну, хотя бы чаю попейте, — всплеснула мама руками. – Я же творожник с фруктами купила. Твой любимый.
— Мам… — заметив настороженные переглядывания мамы и бабушки, махнула рукой. – Давайте пирог.
И сама поднялась из-за стола, чтобы помочь маме убрать со стола и подготовиться к чаепитию.
Пока я быстро мыла тарелки, мама то и дело поглядывала в сторону стола, где Анька продолжала вдохновенно врать про свои приключения в командировке.
— Вы из-за Анюты так рано уезжаете, да? — шёпотом спросила мама. — Она какая-то странная сегодня. Вроде вернулась из удачной поездки, а ведет себя с вами всё равно, что ядовитая кобра.
— Может, у неё что-то в личном плане не клеится? – сделав вид, что задумалась, «предположила» я. — Обычно, Анюта не насколько раскована.
— И я про то же, — кивнула мама. – Дело тут нечисто… Ладно, я уговорила остаться её на ночь – попробую расспросить, если получится.
Я молча кивнула, внезапно подумав, что мама… Нет, это не было приятной мыслью. Подобные мысли могли только отравить, ничего больше, но… я внезапно подумала, что маме хватило несколько часов, чтобы понять, что с Аней что-то творится… Я же уже две недели медленно жарилась в аду – а она не замечала… Или предпочитала не замечать?
Мама вытащила из холодильника тирольский пирог (она почему-то упорно называла его творожник). Родительница попросила меня нарезать его на кусочки, а сама принялась разливать чай в кружки, стоявшие возле плиты.
Я спокойно подала тарелки с пирогом бабушке, Ане, поставила тарелку для мамы; когда же я передавала тарелку Соболеву, он вдруг перехватил мою руку и кивнул на мизинец, измазанный кремом.
— Сладкие пальчики, — широко улыбнулся монстр, нежно поцеловав мою руку, одновременно с этим слизывая крем с моего пальца.
Анька громко загремела ложкой, размешивая несладкий чай — и разрушая тем самым интимность момента между мной и Соболевым.
Глава 31
— Думаешь, он тебя любит? – спросила Анька, пока Соболев прощался с мамой и бабушкой. — Думаешь, ты такая особенная, да?
Я молча посмотрела на сестру.
— Или ты его любишь, поэтому простила ему групповушку в клубе?
Я понимала: сейчас было крайне неудачное время, чтобы начинать обстоятельный разговор с сестрой, но и промолчать я не смогла.
— Раньше ты так сильно на Соболева не реагировала, — заметила я, глядя в глаза сестры. — Что изменилось?
Анька фыркнула.
— Мне неприятно, что он делает из тебя дуру.
— Из меня все делают дуру, не только Соболев, — пожала я плечами. – Кажется, я уже к этому привыкла.
— Что ты имеешь в виду? – нахмурилась сестра.
Покосившись на монстра, шагающего прямо к нам, я пожала плечами и тихо произнесла:
— Скажи, когда ты будешь в городе… давай где-нибудь встретимся.
Анька толком не успела ещё ничего ответить, а Соболев уже тащил меня под ручку к машине.
Мне было тяжело находиться с ним рядом в одном доме, тяжело было изображать перед родными, что всё почти в порядке… но совершенно невозможно было сесть к нему в автомобиль.
Слишком часто мне снился салон, где меня… где мне делали больно; где калечили моё тело и убивали мою душу.
— В будущем нам надо будет сократить время пребывания твоей сестры с моим тещами, — высокомерно заметил Соболев, устраиваясь на сидении рядом со мной.
