Мне приходилось делать вид, что всё нормально: спокойно принимать знаки внимания со стороны Соболева и заинтересованно улыбаться, слушая небылицы сестры. Не знаю, что из этого было тяжелей вынести: касания монстра или ложь сестрицы.
Аня врала. Просто заливалась враньём, рассказывая про свой неожиданный взлёт карьеры модели, про съемки где-то в Европе.
— А мы сначала подумали, что вы вместе с отделом где-то гуляете, — заметила мама. – Да, Ян?
Я пожала плечами, пытаясь вспомнить, что я там говорила маме про Аньку.
Сестра прищурилась и иронично фыркнула.
— Какой отдел, Яна? Я, что, по-твоему, в универсаме работаю?
Я сжала зубы, не понимая, зачем сестра это делает. Я врала маме как могла! Причем врала, чтобы прикрыть её, а не саму себя.
— Прости, пожалуйста, — протянула я, и вздрогнула, когда тяжелая ладонь Соболева опустилась на мою руку.
— Не думаю, что тебе есть за что извиняться, — обманчиво мягко протянул монстр. — Если бы Анна заранее позвонила вашим родным, то никому не пришлось бы строить догадки.
— Это точно, — кивнула бабушка. — Вы, девочки, конечно, уже взрослые; Яна вот вообще замужем – но для нас вы всё равно дети.
Сестра молчала, напряженно глядя на мою руку, прижатую к столу ладонью Соболева.
— Ну, конечно, — фыркнула сестрица и потянулась за бутылкой вина. — Кому нибудь ещё подлить?
Все отказались.
Бабушка отказалась из-за таблеток, мама сказала, что ей одного выпитого фужера хватит. Анька кивнула в сторону пустого бокала монстра, но он даже бровью не повёл, полностью игнорируя предложение моей сестры поухаживать за ним. Тогда Анька, явно разозлившись, кивнула на мой полный фужер и ядовито заметила:
— А ты, Ян, чего не пьёшь?
— Что-то нет желания, — покачала я головой.
— Ммм, — она прищурилась. – Смотрю, ты вообще к вину сегодня не притронулась... Может быть, есть причина, о которой мы не знаем, а?
— О чем ты? — передёрнув плечами, я сделала вид, что абсолютно не понимаю её намеков.
К сожалению, остальные очень хорошо поняли Анькин намёк: мама и бабушка, переглянувшись, ахнули, а Соболев на минуту сильно сдавил мою руку своими сильными пальцами.
— Мне готовиться к роли тетушки? – растянула губы в притворной улыбке сестра. – Или вы все ещё живёте раздельно?
Я замерла на месте, не зная, что ответь на это сестре.
Выручил, как ни странно, мой персональный монстр. Видимо, он ещё не забыл, насколько для меня болезненна тема детей.
— Может, займёшься для разнообразия своими личными делами? – включив дружелюбный тон, лениво протянул Соболев. — А наши семейные дела оставишь нам с Яной?
Анька вспыхнула.
— Я думала – мы одна семья! — она повернулась к маме и бабушке. – Что я такого спросила?
— Дочка… , -взгляд мамы метался от Ани ко мне и обратно. – Девочки… Ну, что вы в самом деле! Как маленькие. И ещё бабушку расстраиваете.
Я не понимала, каким образом я оказалась в числе виноватых, но мама…
Видимо, мама просто хотела быть дипломатичной и не ругать сестру, которая только-только объявилась после долгого отсутствия.
— Я слышал, что в сфере, где ты работаешь, приходиться быть жёсткой, — вдруг подал голос Соболев, странным образом разрушая своей фразой напряжение, повисшее в воздухе. — Но мои девочки – моя жена и тещи— существа мягкие и ранимые, поэтому, будь любезна, оставляй свою работу за порогом родительского дома.
Вот вроде ничего доброго не сказал. Наоборот, поставил Аньку на место. Но то, с какой интонацией он это сделал, заставило мою маму и бабулю улыбнуться.
— Девочки… скажешь тоже, Дима, — кокетливо махнула рукой бабуля. И примиряющее добавила: — Я думаю, Анюта просто вымоталась за время командировки – не шутка ведь, так много работала.
— Ты зришь в корень, бабуль, — хмыкнула Анька, — Работы было много, удовольствия – мало.
Открыв рот, я пораженно уставилась на сестру. Она прекрасно понимала, что мы знаем, о чем на самом деле сейчас говорит…
— Ты не устала? – спросил Соболев, наклонившись ко мне. — Я знаю, ты целый день моталась по делам. Вымоталась, наверное?
— Сестричка, тебе повезло, что у тебя такой замечательный муж, — ядовито рассмеялась сестра, — Верный, заботливый…
Соболев заскрипел зубами, явно сожалея, что за столом кроме меня и Аньки ещё находятся мои родные — и что он не может вести себя как пожелает.
А я оказалась между двух огней.
С одной стороны, Анька не была невинной жертвой обстоятельств — она могла предположить, что её интриги с помощником мэра могут закончиться большими неприятностями для наших родных. Она же, вместо того, чтобы как-то обезопасить наших родных, где-то спряталась и не показывала носу, пока Соболев не утряс все ещё неприятности.
С другой стороны, при всем благородстве, которое Соболев проявлял в отношении моих мамы и бабушки, монстр внутри него совершал жестокие, бесчеловечные поступки. Ни один проступок моей сестры не стоит того ужаса, что он пережила по его приказу…
