Я медленно подняла глаза, рассматривая лицо Максима. Чуть приоткрытые губы, чей вкус я всё ещё помнила. Оливковый взгляд, внимательно следящий за каждым моим движением. Морщинка между бровей, чуть заметные веснушки, тот самый маленький шрам у границы роста волос и ещё один, совсем свежий, над бровью. Я старалась запомнить каждую чёрточку, каждый едва заметный вздох. Сохранить в памяти, запереть, чтобы больше не вспоминать. Пусть всё, что произошло, останется, но останется где-то в глубине моей души, в самых тёмных её уголках, куда не доберётся даже самая сильная боль.
– Ты так… – мне хотелось сказать «красив», но с губ сорвалось другое. – Жесток.
Я потянулась к шее и одним резким движением сдёрнула с себя драгоценное ожерелье.
Ошейник снят.
Несколько часов назад волновавшая меня побрякушка теперь казалась мне такой же пустой, как и моё сердце. Холодной так точно. Она больше не сверкала, не отражала, а поглощала свет. Как похоже на то, что происходило со мной, словно оторвав от своей кожи, я лишила её жизни.
– Знаешь, я ведь думала, что смогла что-то в тебе изменить. Ты заставил меня поверить в то, что я особенная, раз ты нарушил вчера свои собственные правила. Но… кажется, я не единственная, с кем ты позволил себе забыться. Наверное, это прощальный подарок твоим девушкам? – Я скользнула взглядом по его губам, с сожалением осознавая, что наши поцелуи больше никогда не повторяться. – Зачем ждать завтра? Сделай это сейчас.
На несколько мгновений между нами повисла пауза. Тишина была оглушительной, словно само время остановилось. Я видела, что Максим неспокоен. Всё его тело подалось вперёд, грудь тяжело вздымалась, губы чуть подрагивали, будто он хотел что-то сказать, но больше всего поразил обжигающий взгляд.
Я забыла, как дышать. Замерла, боясь пошевелиться и вспугнуть неловким движением этот момент. Если Максим сделает шаг навстречу, я просто не смогу ему противостоять.
Но время шло и ни один из нас не предпринял ничего. Ни шага, ни слова.
Так тому и быть.
Я положила ожерелье на край раковины, нехотя повернулась к выходу и еле передвигая ногами вышла из ванной. Тяжелый подол волочился за мной, тянул назад. Но дело сделано, обратной дороги больше нет. Он всё решил, а я всего лишь ускорила предрешённое.
Рука коснулась ручки двери, но я остановилась в шаге от свободы.
– Куда ты?
Я едва сдержалась, чтобы не обернуться, таким сломленным мне показался его голос. Меня влекло назад как магнитом. Словно тысячи тонких паутинок притягивали меня к нему, но стоило порвать их раз и навсегда. Зачем мучать своё сердце, когда другое молчит?
Он не узнает. Пусть думает, что растоптал только моё достоинство. А я постараюсь склеить остатки того, что осталось от разбитого сосуда.
– К тому, кто меня ждёт.
Я выскользнула в коридор, плотно прикрыв за собой дверь, оставляя позади не только Максима, но и свою любовь. Какое больное чувство. Почему оно разрушает, когда должно исцелять? Почему его превозносят, когда должны проклинать? Тот, кто внушает, что оно подобно свету, никогда не любил. Любовь ввергает в тьму, и я должна от неё отречься.
Я прошла мимо притихших охранников, проводивших меня молчаливыми взглядами, мимо лифтов прямиком к лестнице. Меньше всего мне сейчас хотелось остаться в маленькой коробке, лёгким и так не хватало воздуха.
На улице всё так же шёл дождь. Я подставила лицо холодным каплям, позволяя им смывать горячие слёзы. Как, должно быть, странно я выглядела для людей, входящих внутрь отеля – босая, растрёпанная и плачущая женщина в мокром платье. Они поглядывали на меня с любопытством и сторонились как умалишённую. И я сходила с ума.
Пусть это кончится. Пусть я проснусь. Пусть всё это окажется только сном. Я вернусь на четыре года назад в дом своих родителей, они будут живы, а брат здоров. Пусть я никогда не лишусь своей семьи. Пусть никогда не встречу Эккерта. Пусть никогда не узнаю, что такое любовь. В немой молитве я обратилась к небесам зная, что моим желаниям никогда не суждено сбыться. Чудес не существует – есть только реальность и в ней нет места наивности и вере.
Кто-то тронул меня за плечо. Держа широкий зонт, передо мной стоял Марк. Мой милый Виардо выглядел встревоженным. Голубые глаза покраснели, едва сдерживая слёзы.
– Моя дорогая, – он покачал головой, – мне так жаль.
Мне хватило сил улыбнуться и в следующую секунду я была заключена в тёплые объятия. Мой друг гладил меня по голове и шептал добрые слова, пока я рыдала на его плече.
– Я была такой глупой, Марк. Вы ведь предупреждали меня с самого начала.
– Простите меня, дорогая. Если бы я мог как-то…
– Я вас не виню, – я отстранилась, заглянув ему в лицо. – Вы только исполняли указания.
– Вернитесь внутрь, – Виардо с горячностью ухватился за мои ладони. – Куда вы отправитесь сейчас на ночь глядя, да ещё в таком состоянии? Я сниму вам номер, он не узнает. Вы успокоитесь, придёте в себя.
– Не могу, – я покачала головой. – Просто не могу. Спасибо вам за всё.
Но Марк продолжал удерживать меня.
– Обещайте, что не наделаете глупостей. Иначе я себе не прощу.
– Обещаю.