– Мой телефон по-прежнему у вас на быстром наборе. Если что, я всё организую. От себя лично.
– Спасибо. Спасибо, Марк.
Я кивнула и поцеловала его на прощание, заметив одинокую слезинку, скатившуюся по щеке. Не будь Виардо так добр ко мне, прощаться с ним было бы гораздо легче, но и эту нить стоило порвать раз и навсегда.
На улице я поймала такси и назвала знакомый адрес. Но только через минуту поняла, что у меня нет ни денег, ни телефона. Я так и ушла из отеля ни с чем, оставив все свои вещи. Но на месте меня уже ждали.
Даниэль был единственным, кого я знала в Париже, и отправиться я могла только сюда в надежде, что он сможет меня приютить. Он стоял у порога своего дома. Конечно, его предупредили. Не задавая лишних вопросов, он расплатился с таксистом и проводил меня внутрь.
– Он ударил тебя?
Я удивлённо вскинула брови. Совсем забыла, что встретилась головой с полом и машинально дотронулась до виска.
– Нет.
– Мила, – Даниэль покачал головой.
– Он не трогал меня, – я повысила голос. – Как бы это не выглядело. Сделка закончена, и он меня отпустил. Устроил моё будущее и отпустил. Но ведь ты это и так знаешь, не так ли? Он звонил?
Бонье опустил глаза.
– Я хотел всё тебе рассказать…
Я вскинула руку, останавливая его на полуслове.
– Прошу. Я очень устала. Просто покажи мне угол, где можно поспать.
Я держала в руках кружку с кофе. Даниэль приготовил тосты, нарезал фрукты, но в горло не лезло ничего больше пары глотков обжигающего напитка. Я попросила прикурить и сигаретный дым успокоил головную боль, мучившую меня с самого пробуждения. Вчерашний обморок не имел к этой боли никакого отношения. А вот слёзы, казалось, обезвожили меня полностью.
Бонье выделил мне гостевую спальню, такую же пустую, как и моя обездоленная душа. Простая кровать, комод и несколько картин, расставленных прямо на полу. Видимо, комнатой пользовались нечасто, если вообще пользовались. Даниэль не стал мучить меня расспросами или извинениями и оставил в одиночестве, но я ещё долго не могла уснуть. Раз за разом прокручивала в голове всё, что произошло. Стоило усталости взять своё, как всполох кошмара, где ледяные руки обвивают моё тело, снова выдирал меня из сна.
Кажется, я уже видела этот кошмар. Очень давно.
Утром я долго куталась в одеяло, пытаясь снова заснуть, но свет, бьющий сквозь шторы, не давал забыться. После вчерашней бури небо будто издеваясь вдруг решило порадовать город ярким солнцем.
На краю постели аккуратной стопкой была сложена одежда: футболка и спортивные штаны. Неизвестно как Даниэль смог незаметно принести их, разве что в минуты моего беспамятства. Размер оказался велик, но это было лучше, чем ничего. Вечернее платье лежало в углу, где я его сбросила, окончательно избавившись от всего, что связывало меня с Эккертом.
За завтраком Даниэль внимательно наблюдал за мной. Мне нужны были ответы, но я не знала, с чего можно начать. Когда молчание продлилось несколько минут, он сам начал разговор.
– Эккерт нашёл меня, как только вы приехали в Париж, – он опустил глаза. – Сказал, что знает особенную девушку и что я должен взглянуть на неё.
– Так и сказал? – я горько усмехнулась, затянувшись сигаретой. – Особенную?
– Ты себя недооцениваешь.
– А я вот думаю, что он меня переоценил. Сколько он заплатил тебе, чтобы меня взяли в журнал? Что пообещал?
Губы Даниэля дрогнули в улыбке.
– Это был всего лишь разговор. Он принёс мне папку с твоими фото, но я хотел увидеть тебя вживую. Через несколько дней он сообщил, где тебя можно будет встретить. Условие было таким, чтобы эта встреча выглядела совершенной случайностью. Если бы я не увидел в тебе ничего выдающегося, то просто бы не подошёл. Но дальше… дальше ты знаешь.
Я нахмурилась.
– Не верю, что он не заплатил тебе ни цента.
– Можешь не верить, но меня не покупают. Иначе бы мир моды был наполнен бездушными, ничем не выдающимися искусственными красотками. Решение остаётся за мной. Эккерта я предупредил, и он согласился, уверив, что я не пожалею. Потому что ты невероятная, Мила, и я удивлён, что ты не слышишь это каждый день.
Его слова больно отозвались внутри. Если только Даниэль не врёт, Максим разглядел во мне потенциал гораздо раньше, чем Бонье или Николь Маре, считал меня исключительной и был уверен, что модельный скаут предложит мне работу. Но зная, какие одолжения Эккерт уже делал своим девушкам, поверить в то, что эта работа – моя заслуга, было трудно.
– Не такая уж я и невероятная, раз пришлось ждать две недели, пока меня утвердят.
– Тебя утвердили на следующий же день после ужина с Николь. От тебя были в восторге и Жак Дюпре и Франсуа Робер.
Я удивлённо уставилась на него.
– Тогда почему ты не сообщил мне сразу?
– Тем же утром Эккерт снова связался со мной и попросил отсрочку.