Стараясь не показать, как дрожат пальцы, я взялась за цепочку и надела на шею Максиму, который покорно опустил голову. Но стоило мне оправить на его груди кулон, как мои руки оказались в замке его ладоней. Он смотрел на меня постепенно темнеющим взглядом, изучая каждую эмоцию, каждую чёрточку лица, нервно вдыхая воздух, а глаза переместились на мои раскрытые губы, затем на шею, ложбинку груди.
– Если сейчас я попрошу тебя, – зашептал он хриплым голосом, – ты переступишь через свою гордость? Или всё и правда будет по согласию?
Я держалась на ногах только благодаря тому, что он крепко сжимал мои запястья. Жар распалялся в животе, переходя ниже, глубже, и, если бы на мне не было белья, влага потекла бы по бёдрам, приводя меня в ещё большее смущение. Удивительно, как одна только близость без лишних прикосновений заставляла слабеть и таять.
– Гордость тут ни при чём…
Я со смирением ждала, что он предпримет. Но, как и всегда, Эккерт не спешил, будто созерцание доставляло ему такое же удовольствие, как и сам секс. Зато под его взглядом кожа горела огнём. Я боялась вздохнуть и тянулась к нему, жаждая ощутить сквозь одежду ответный жар, и боясь, что он может оттолкнуть. Но когда его пальцы стали расстёгивать пуговицы платья, из моих губ вырвался тихий стон. Казалось, это длилось минуты и от нетерпения я готова была пасть к его ногам, умоляя овладеть мной. Но вот он приспустил ткань с моих плеч, освобождая грудь. Соски стояли колом и каждое прикосновение к ним отдавалось сладкой болью, а когда его губы накрыли их, оттягивая, покусывая и играя языком, я дрогнула и чуть не повалилась на пол.
Максим успел подхватить меня за талию, крепко стиснув в объятиях, почти лишив воздуха, но продолжая исступлённо целовать мне грудь. Каждая его ласка отдавалась в моём лоне пульсацией, заставляя изнемогать от желания. Он не позволял себе прикасаться к моим губам, но приник к моей груди как изголодавшийся младенец, жадно вбирая в себя мягкую плоть. Звук, похожий на рычание, исходил откуда-то из глубины его горла, будто дикий зверь готов был вырваться на свободу. Там, где его губы касались моей кожи, я чувствовала самый настоящий ожог, отдающийся головокружением. Я сгорала от этих ласк, теряла силу и разум, готова была кричать, требуя большего. Но где-то на границе ясности маячила тонкая линия, за которую нельзя переходить.
Это могло продолжаться ещё долго, но моё желание было невыносимым. Я потянулась к его брюкам, жадно расстёгивая ремень и ширинку. Рукой скользнула внутрь, ощутив тепло и твёрдость, и как только моя ладонь накрыла его, Максим резко вобрал в себя воздух. Он наконец оторвался от моей груди, наблюдая затуманенным взором, как я опускаюсь перед ним на колени, как мои руки плавно двигаются вдоль его члена. В его глазах, горящих лихорадочным блеском, промелькнуло неверие, но через секунду он со стоном выгнулся мне навстречу, когда я заглотила его целиком.
Терпкий вкус не вызвал ничего кроме ещё большего желания. Я словно растеряла последний стыд, активно работая ртом, помогая себе рукой, ведь это был единственный доступный мне вид поцелуя. Языком проводя по каждому сантиметру его оголённой кожи, я дрожала от жажды почувствовать его в себе.
Нетерпение, подчинение, стремление угодить – всё смешалось в горький коктейль отчаяния. Пусть он останется, пусть передумает ехать. Здесь я, постель и неутолимое желание быть в этой постели с ним. Глупая, глупая надежда, что сексом я смогу удержать его в Париже.
Максима пошатывало и, сделав шаг назад, он ухватился за комод, пытаясь выровнять равновесие. Поначалу несмело положил руку мне на затылок, позволяя делать всё самой, но с каждым моим движением стал подаваться навстречу. Волосы на затылке стянулись его кулаком, и теперь уже он направлял меня и контролировал глубину. Я слышала тяжёлое дыхание Эккерта, чувствовала, как мышцы напрягаются в желании укротить приближающуюся развязку, содрогалась в унисон его дрожи, и тут почувствовала, как меня подхватывают и тянут вверх.
Я оказалась на кровати, утопая в мягком одеяле, ощущая, как рядом проминается матрас. Перед глазами всё было размыто от навернувшихся слёз, я различала лишь силуэт, наклонившийся надо мной, и уловила самый головокружительный аромат. Максим навалился на меня всем весом, подминая под себя. Его рука скользнула между моих ног, оттягивая трусики вниз, проникая пальцами внутрь, чтобы удостовериться, что я достаточно мокрая.
Да стоило ему только войти в комнату, как я была безоговорочно готова принять его.