— Неважно. Просто мы сейчас не в такой ситуации, когда можно проявлять наивность и прекраснодушие. Я только что был у отца и сказал ему, что желаю подать апелляцию на его приговор.
— И что он?
— Высмеял меня. Разумеется, с его точки зрения, ни о какой апелляции не может идти речь.
— И правильно, я с ним согласна. Я думаю, эта Катя надолго запомнит процесс. И не станет впредь делать ничего подобного. Я внимательно за ней наблюдала, она не похожа на закореневшую воровку.
— Да что ты привязалась к этой Кати! — закричал Ратманов. — Плевать мне на нее. Я в этом доме больше не хозяин — вот что меня бесит.
— И ты хочешь отыграться на ней, чтобы она понесла настоящее наказание. В этом случае ты будешь чувствовать себя хозяином.
Ратманов бросил на жену злобный взгляд.
— А если это и так.
— Это не красиво, не благородно с твоей стороны. Ты сам согласился на этот суд.
— Я был уверен, что ей вынесут по-настоящему обвинительный приговор. А мне не позволяют не только ее выгнуть взашей, но и требуют повысить этой воровке зарплату. Я чуть с кресла не упал, когда это услышал.
— Миша, тебе надо успокоиться, — постаралась как можно мягче произнести Софья Георгиевна. — Хочешь, дам тебе успокоительное?
— Не надо мне твоего успокоительного. Я был уверен, что ты как моя жена и хозяйка нашего дома меня поддержишь. А что вместо этого…
— Я тебя поддерживаю, но только в хорошем, Миша. А хочешь, пойдем к отцу Варламу. Пусть он нас рассудит. Если он скажет, что наказание этой девушке неверное, что оно должно быть жестче, я тебя поддержу.
— А хорошо, давай у него спросим, — вдруг вскочил Ратманов. — Мне это даже интересно. Идем к нему.
Отец Варлам стоял на коленях перед образами и молился. Софья Георгиевна невольно подумала, что он пребывает в такой позиции целыми сутками. Впрочем, то была всего лишь мимолетная мысль.
Священник при виде вошедших поднялся с колен и вопросительно посмотрел на каждого из них.
— Отец Варлам, — с хода начала Софья Георгиевна, — мы пришли узнать ваше мнение. Вы были, как и все мы, на суде, скажите, согласны ли вы с приговором этой девушке, не должен ли он быть жестче? Ведь она реально совершила воровство. Мы с Михаилом Германовичем разошлись во взглядах. Он не согласен с таким мягким наказанием, а я считаю, что судья поступил правильно.
Какое-то время отец Варлам молчал, лишь переводил взгляд с мужа на жену.
— «О, человек! сказано тебе, что — добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить перед Богом твоим», — процитировал священник. — Ее поступок — это прямая ваша вина.
— Это почему же наша вина? — возмутился Ратманов. — Разве я ее соблазнял на воровство? Что-то за собой такого не припомню.
— Вся твоя жизнь соблазнение других на воровство, — убежденно произнес отец Варлам. — Неправедно нажитое богатство и есть самое большое соблазнение. Говорил тебе уже — отдай то, что не принадлежит тебе по праву. И снова повторю это же — расстанься со своим имуществом, раздай сиротам, неимущим, больным и страждающим. И душа твоя очистится от того моря скверны, что сейчас в ней.
— Ну, хватит, не желаю слушать эти бредни! — со злостью в голосе проговорил Ратманов. Он повернулся к жене. — Не понимаю, зачем мы пришли к этому психопату. Больше я сюда ни шагу ногой.
— На колени, встань перед Его святым ликом на колени, — показал отец Варлам на изображение Христа. Голос священника был столь повелительным, что Ратманов невольно опустился на колени. При этом он с испугом посмотрел на священнослужителя. — А теперь кайся, — приказал он. — Это последний твой шанс, я вижу, как небесные силы собираются тебя наказать за все твои богопротивные деяния.
Ратманов после минутного замешательства пришел в себя и вскочил на ноги.
— Черт! — выругался он. Затем посмотрел прямо в лицо отцу Варламу. — Кто ты такой, чтобы тут меня судить. Какой-то поп из богом забытого прихода. Не хочу больше тебя ни видеть, ни слышать. Очень жалею, что пустил тебя в свой дом.
Ратманов с силой оттолкнул священника и выбежал из часовни. Софья Георгиевна виновато посмотрела на отца Варлама.
— Простите его, он не ведает, что творит, — сказала она. — Позвольте мне раскаяться и попросить у Бога прощения за него.
— Вы не можете этого сделать, каждый ответственен за собственные грехи, — отказал отец Варлам. — Если хотите их искупить, идите и сделайте так, чтобы ваш муж ушел бы с дороги тьмы и вышел бы на путь света. Это вам мое задание, как моей прихожанки. — Он вдруг почти вплотную подошел к женщине. — Если вы этого не сделаете, погибните оба — и вы и он. Для Господа судьба мужа и жены — это одна судьба.
— Я понимаю, — проговорила Софья Георгиевна. Она с тоской подумала о том, что ей вряд ли удастся убедить мужа раскаяться и уж тем более, отказаться от своего имущества. При этом она ощущала, как собирается угроза над головами всех членов ее семьи.
